Отец подруги. Я не буду твоей
Шрифт:
– Поговорила? – спросил Реван, когда вернулся в комнату.
– Да, – я смущенно натянула футболку, чтобы прикрыть ноги. – Спасибо.
– Что тебе налить? – спросил он, указав взглядом на стол, заставленный напитками и вкусняшками.
– Воды, – скромно попросила я. – И... можно кофе?
– Наши вкусы совпадают, – он взял кофейник и принялся разливать ароматный кофе по чашкам.
Затем он поставил подушки у изголовья, чтобы мы могли уже сидеть, а не лежать.
– А ты мне что-нибудь расскажешь? – спросила я, когда отпила вкусный кофе.
– А что, – нагло улыбнулся он, – ты так сильно хочешь меня, что тебе тоже нужно отвлекаться?
– Ну вот опять! – нахмурилась я. – Почему тебе все надо опошлить? Ты ни о чем другом не можешь думать?
– А о чем мне еще думать рядом с тобой, сладкая? – в его глазах разгорелась страсть, а я поняла что зря завела разговор на такую опасную тему. – Я хочу тебя, понимаешь? Дико хочу. Я могу взять тебя – мне это не будет стоить никаких усилий. В процессе ты даже сама меня захочешь. Но я держусь. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, сладкая. Хочу, чтобы поняла: я именно тот, кто тебе нужен.
– Нет, – я мотнула головой. – Это ошибка, Реван. Я понимаю, что сама виновата, ведь я, наверное, дала тебе какой-то повод, но я не хочу делать этого с тобой...
– Об этом я не хочу говорить, – он мгновенно пресек мой отказ. – Пей кофе и не думай, что от твоего мнения тут много чего зависит.
Я так и застыла с чашкой у губ, не ожидая такой грубости.
– Проехали, – снисходительно улыбнулся он. – Я не хотел тебя обидеть. И да, я не мастер вести беседы, поэтому могу и нагрубить. Говори лучше ты, сладкая.
– Я... не знаю что еще рассказать, – говорить с Реваном оказывается все равно что ходить по минному полю. Теперь мне было страшно нарваться на еще одну грубость. – Можно я пойду спать?
– Нет, – он взял у меня из рук допитую чашку и поставил ее на стол. – Во-первых, спать ты будешь в моей постели. Не стану я к тебе приставать – я все помню. А во-вторых, я обещал научить тебя целоваться.
– Нет, – я попыталась отсесть от Ревана, но он опять опередил меня и за талию приблизил к себе. – Я добьюсь твоего поцелуя, даже если мне придется не давать тебе спать несколько суток подряд. Ты поцелуешь меня, Анфиса. По-настоящему. С языком.
– Не надо! – я вновь затрепыхалась в его руках, но Реван меня уже повалил на спину и снова навис надо мной.
– Итак, Анфиса, будь прилежной ученицей. Сразу после урока – экзамен. И ты его будешь пересдавать мне столько раз, пока я не останусь доволен.
– Реван! – я попыталась оттолкнуться от него уже и руками и ногами, но вновь оказалась в его объятьях, а затем ощутила его жесткие губы на своих губах...
Глава 36.
Реван целовал меня так жадно, и я уже сомневалась что он сдержит обещание.
Я ощущала всю его мощь, а напор Ревана на этот раз был самым безумным и сильным из всех разов, когда он ко мне приставал до этого.
На этот раз я действительно осознала: сейчас он сделает это, а я получу очень болезненный урок на тему того, что больше никогда нельзя доверять ни одному парню или мужчине. Я уже даже не сопротивлялась. Мне казалось, что разумнее оставить силы на то, чтобы потом суметь сбежать отсюда.
В какой-то момент я замерла и закрыла глаза. Мне казалось, что уже никто и ничто меня не спасет...
– Сладкая, тебе нравится, или ты так сильно боишься? – усмехнулся Реван, когда прервал поцелуй.
Я же вся заледенела, ожидая расправы над собой.
– Вот глупая, – Реван обхватил руками мое лицо. – Посмотри на меня, Анфиска.
Я лишь сильнее зажмурилась, боясь увидеть нечто страшное в глазах Ревана.
– Курносая! – рыкнул Реван. – По тонкому льду ходишь. Лучше делай, что я говорю!
Я испуганно открыла глаза и подняла жалобный взгляд на Ревана. У меня внутри все клокотало от страха. Кажется, я даже толком не могла вдохнуть.
– Да не трахну я тебя, обещал же, – недовольно пробурчал он. – Чего ты жмешься?
– Правда? – беззвучно спросила я.
– Если хорошо мне сдашь экзамен по поцелуйчикам, тогда сдержу слово, – самодовольно ответил он. – А если нет, тогда ты вся моя. Идет?
– Я все сделаю! – вдруг выпалила я, обрадованная тем, что Реван все еще держит себя в руках.
К тому же морально я была готова поцеловать Ревана. Это уже не казалось чем-то таким страшным.
– Тогда перестань трястись и запоминай, – он порочно ласкал меня каждым словом. – Обнимаешь меня за шею, прижимаешься ко мне грудью и очень сладко выдыхаешь моя имя мне в губы...
– А дальше? – спросила я, а в этот момент румянец смещения стал жечь мне щеки.
– Сделай сначала это, – Реван переместил свои ладони мне на талию, но так как его ручищи были просто огромными, то сжимая меня за талию, он касался большими пальцами моей груди.
Однако я запретила себе концентрироваться на этом. Мне нужно закончить эту игру с меньшими жертвами. А вот в следующий раз Реван меня уже ни за что не затянет в свой дом. Я даже в машину к нему больше никогда не сяду! Отныне все встречи, если они еще будут, то я буду назначать на нейтральной и безопасной территории.
Тем временем я выдохнула для храбрости и осторожно потянулась пальчиками к шее Ревана. Я действовала очень сосредоточенно и осторожно, словно боясь любого необдуманного шага.
– Бу! – рыкнул Реван, усмехнувшись моей сосредоточенности, а я позорно дернулась и взвизгнула.
– Сладкая, ты охрененная, – громогласно расхохотался он и сильнее сжал меня своими ручищами. – Я тебя укушу, если ты будешь делать это с таким испуганным взглядом. Ну успокойся уже, глупая.
Может я действительно веду себя слишком глупо?
Я еще раз выдохнула свое напряжение и прошлась пальчиками по шее Ревана, а затем полноценно обняла его. Потом очень осторожно прижалась грудью, и это получилось как-то само собой. Просто обвив шею Ревана, я автоматически приблизилась к нему телом и лицом.
– Реван... – тихо выдохнула я ему в губы и слегка коснулась их.
Мужчина на это тяжело выдохнул и снова сжал меня в руках. Было видно, что сейчас для него шутки кончились, и ему стало сложнее держать себя в руках.
Он на секунду прикрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Он боролся с собой, а мне почему-то стало от этого легче. Я увидела, что не одной мне тяжело в этой ситуации, и что Реван не все воспринимает как циничную игру. Есть в нем какие-то правильные принципы и моральные ценности.