Чтение онлайн

За деньгами охотились не только служащие рецепции, но и гости. Они жаловались, пытались хвастать знакомством со знаменитостями, приносили тараканов в пакетиках с зиплоками – насекомые выглядели помятыми и древними – и применяли тысячи других методов, чтобы получить более дорогой номер или другой бонус. Люди, приносящие вещественные доказательства в продуктах, бесят меня.

Итак, вернемся к имениннице с бюстом. Я понял, что она собиралась уговаривать меня, а не платить наличными, и у нее ничего не получалось. Вполне возможно, что у нее не было никакого дня рождения! Врать про день рождения или юбилей – тоже популярный приемчик гостей. Так что она могла даже сочетать байку про день рождения с самым прозрачным из всех приемов: флиртом ради апгрейда [22] . Я работаю за деньги, а не за то, чтобы мне показали соски. Может, она даже была красивой – честно говоря, я даже не посмотрел, – но я знал наверняка, что денег не будет, а меня не интересовало ничто другое из предложенного.

– Томас, у меня сегодня юбилей, пожалуйста, – давила она, – сделайте все возможное.

На прошлой неделе день рождения был у меня. Мне исполнилось тридцать лет. Где же были ты и твой бюст?

– Мне исполнилось тридцать, – сказала грудастая.

Я оторвал глаза от компьютера, и она улыбнулась. Ладно, улыбка красивая, очень приятная. И нам обоим только что исполнилось тридцать. Меня это и правда смягчило. Я решил позаботиться о ней.

В конце концов, мой тридцатый день рождения был ужасным. Я только что вернулся из короткого отпуска, в который ездил вместе с кучей посыльных, несколькими носильщиками из фойе и одним консьержем (кто, черт возьми, пригласил его?). Мы отправились в горы Поконо и остановились в хижине Трея. Да-да, у того бледного, нелепого метра с кепкой из Нью-Йорка есть просторная хижина с кухней, сводчатыми потолками и мраморным полом с подогревом. Мы пили пиво на завтрак, водку на обед и виски на ужин. Как только все закончилось и мы попали в туннель Линкольна, я почувствовал, что мое тело отказывается нормально функционировать. Почки были явно разочарованы. Они были очень, очень злы. Даже разгневаны. За три дня до тридцатилетнего юбилея я почувствовал сильную боль, стоя на рецепции. Я записался к врачу, и меня отправили в стороннее медучреждение для исследования (тоже бесплатно!). К сожалению, мне сообщили, что консультация запланирована на день моего рождения. Это было удручающе – мне исполнялось тридцать, и единственным подарком, на который я мог рассчитывать, было бесплатное сканирование и окончательное осознание того, что я слабею, начинаю умирать. Конечно, мне работалось нелегко. Казалось, будто кто-то вставил две ложки с обеих сторон нижней части спины, прямо в почки, и через определенные промежутки нажимал на выступающие ручки, зачерпывая куски моего тела и вдавливая их в ребра. С такой болью мне было трудно оказывать какие бы то ни было услуги. И, конечно, когда мне было хуже всего, ко мне подошла особа жуткого вида. Что-то случилось с ее лицом, что-то неприятное. Она отравилась ботоксом. Она положительно была похожа на обезьяну. Но ее не беспокоило, что ее лицо пугает большую часть населения планеты. Ей было все равно, что ей не предлагают более дорогой номер. Она разомкнула свои отвратительные губы и сказала:

– Э. Мне никогда не дают апгрейд. Сегодня мой пятьдесят третий день рождения. У меня есть черная карта. Дайте мне апгрейд.

«Бельвью» недавно начал сотрудничать с Amex, и мы были теперь включены в их программу «Отличные отели и курорты». Программа FHR [23] (которую также можно было расшифровать как frequently hostile and rude [24] ) была доступна только обладателям платиновых и черных карт. Чтобы получить черную карту, вам нужно тратить на Amex двести пятьдесят тысяч долларов ежегодно. Но постойте! Есть еще членский взнос в семь с половиной тысяч долларов! Черная карта – хотя я сомневаюсь, что это преимущество специально указано в брошюре – позволяет вам вести себя как урод в любом отеле (и ресторане тоже!). Я предположил, что эта дама легко добралась до порога в четверть миллиона долларов, посещая Dr. Puff and Stuff [25] .

– Дайте мне апгрейд. Я хочу апгрейд. Дайте, или позовите менеджера.

Меня немного обеспокоило то, что слюна, летевшая с ее деревянных губ, могла быть ядовитой кислотой. Как это возможно?

– Дайте. Я хочу апгрейд прямо сейчас. Сегодня мне пятьдесят три. Дайте мне апгрейд, или я поговорю с менеджером.

И тогда я взорвался. Кто-то наклонился и с силой нажал на ложки в спине, шепнув мне на ухо: «Вот где ты сейчас, Томми. Тебе нет и тридцати, а твое тело умирает. Ты – обезьяна, выдающая ключи, и у тебя нет других вариантов. Ты здесь пожизненно. Дай этой богатой женщине то, чего она хочет. Сейчас. Это твоя работа».

Те, у кого ничего нет, всегда будут служить тем, у кого все есть.

Я передал регистрацию коллеге и ушел прежде, чем на глаза навернулись слезы. Да, да, мне хотелось плакать, это было отвратительно. Я поспешил в камеру хранения на четвертом этаже, где в течение длительного времени хранится багаж и более крупные предметы – например, детские кроватки и велосипеды. Вероятность того, что сюда войдет посыльный и побеспокоит меня, была низка, и я часто приходил сюда во время перерыва почитать. Эль-Сальвахе приходил сюда в ночные смены, чтобы придушить гуся. Он любезно делал это в одном и том же углу, обозначенном знаком, туманно намекавшим на музыкальный автомат. Но в другом углу, за стеллажом, был тайник, полный украденных предметов из мини-бара, чтобы мы немного порадовались.

Я взял плитку «Херши», сел посреди моря чемоданов и заплакал, как девчонка, откусывая большие куски шоколада и не вытирая слез. Это был один из незабываемых, поворотных моментов в жизни.

Почему я с такой грустью все воспринимал? У меня не было финансовых проблем. Не было детей. Но ничего не менялось. Я не мог позволить себе уйти с этой работы; куда бы я пошел? В другой отель? Возможно, именно этот отель – причина моей боли? Абсурд. Прежде всего, я знаю наверняка, что другой отель будет таким же говном, только в другом унитазе. Кроме того, смена гостиниц не только отбросит меня на стартовую зарплату, еще я потеряю свое право на лучшие смены и буду снова назначен на ночные на невообразимо долгий срок, причем, опять же, за меньшие деньги. Ни в коем случае. Оставить эту сферу вообще? Моя квалификация по сравнению с тем временем, когда я только приехал в этот город, понизилась. И Нью-Йорк уже изменил меня. Будучи окружен таким обилием денег, такими большими возможностями, в конце концов, я и сам захотел все это. Я хотел иметь черную карту. Я хотел ходить в театры на Бродвей. Я хотел говорить с менеджером.

Меня не интересовала руководящая должность. Работать в «Бельвью» приходилось даже больше, потому что менеджеры не задерживались в отеле дольше чем на шесть месяцев. В Новом Орлеане менеджерам было не все равно. Они сидели на работе дополнительные часы, чтобы помочь начальнику ночной смены в особенно оживленные ночи. Они жертвовали выходными, потому что какая-то внезапно возникшая группа из ста бизнесменов в последнюю минуту перенесла свою конференцию из Лас-Вегаса в Новый Орлеан. Они отводили нас в сторону и спрашивали, как мы поживаем. В «Бельвью» они звонили из какого-нибудь бара в Квинсе и говорили, что больны (как и рядовые сотрудники) за час до начала смены, вынуждая менеджера оставаться на вторую смену подряд без подготовки. Потом начальник, которого подставили, делал то же самое со следующим начальником – ну, это, знаете, справедливости ради. Менеджеров «Бельвью» увольняли за употребление наркотиков, за то, что они делали ребенка сотрудницам рецепции или крали деньги из кассы, или писали на лестнице; а те, кому случалось ходить на работу регулярно, внезапно приходилось покрывать эти дополнительные смены. Кроме того, мне платили больше, чем им. Я не мог даже представить, что сделаю столь безумный шаг, особенно когда приобрел больше опыта в манипуляциях с наличными. Но чем мне гордиться? Ничем. Гарантированным рабочим местом. Приоритетностью смен. Да пошло оно все.

Но у меня была эта шоколадка. Я медленно доел ее и выплакался как следует. Потом спустился к стойке и доработал свою смену.

А потом – потому что уже пришла пора – мне стукнуло тридцать.

И вот теперь, спустя неделю, передо мной стояла другая гостья, просившая об особом отношении. Но, вы знаете, она не выглядела демонстративно богатой и не была груба. И нам обоим только что исполнилось тридцать. Поэтому я позаботился о ней.

– Понял, – сказал я ее бюсту.

Через десять коротких секунд я перевел ее в номер с видом на Централ-парк и выдал новые ключи.

– Вид на парк, и я пришлю красное вино. Приятного пребывания. Следующий гость, пожалуйста?

– Спасибо. Меня зовут Джули, – ответила она.

– Feliz cumpleanos [26] . Следующий гость, пожалуйста?

Пять минут спустя Кайла сообщила, что меня вызывают из номера 3601.

– Добрый вечер, спасибо за звонок на рецепцию. Это Томас, чем могу помочь? – Опять эти заученные фразы!

– Привет, это Джули. Огромное спасибо. Мне ужасно нравится!

Это было очень мило. Стало понятно, что она довольна. От ее восторженного возгласа у меня на душе немного потеплело.

– Здорово. Я рад.

– Я пригласила несколько подруг, и если они подойдут к стойке, направьте их сюда, пожалуйста.

– Конечно. Я запишу вас в наш список мероприятий на случай, если они подойдут к другому сотруднику.

– Спасибо еще раз. Мне очень, очень нравится.

– Я очень, очень рад, – ответил я с улыбкой.

Через час – снова звонок.

– Спасибо за звонок на рецепцию, – я робот, я робот.

– Привет, Томас, это я.

– Что-нибудь нужно?

– Вы не могли бы подняться?

– Простите?

– Можете ли вы подняться ненадолго, в гости?

– Я не могу.

– У нас тут вечеринка в нижнем белье, Томас. Тут восемь девушек в нижнем белье и…

– Я действительно не могу…

– Подождите, дайте договорить. У нас есть шампанское и клубника в шоколаде. Восемь девушек в дорогом нижнем белье, Томас.

– Слушайте, я здесь работаю. Я не могу тусоваться в номерах.

– Когда вы заканчиваете?

– Нет. Я ни при каких обстоятельствах не могу развлекаться в собственном отеле.