Чтение онлайн

Выдающийся датский философ, теолог и писатель Серен Кьеркегор однажды сравнил каждого из нас с человеком, у которого есть трехэтажный особняк, а он живет в сыром подвале. Меня не влекут проститутки, наркотики и карты, но у меня хватает своих проблем. Мои недостатки могут показаться менее «приземленными», но и от них веет затхлостью и сыростью капающей с потолка воды. Энтропия действует не только в физическом мире, но и в сфере нравственности. Нечто тянет нас вниз и мешает жить цельной гармоничной жизнью, которую задумал для нас Всевышний.

Понятие греха Библия раскрывает преимущественно через рассказы о людях. Пожалуй, одна из самых вопиющих картин греха содержится в рассказе о правителе государства, чьи преступления были намного масштабнее, чем у Ричарда Никсона или Билла Клинтона. Я имею в виду царя Давида, величайшего из царей древнего Израиля. Для него все началось с обычной вспышки похоти: он увидел с крыши купающуюся женщину. А закончилось все супружеской изменой, убийством, ненужной битвой, гибелью множества солдат.

В центре повествования об этом грехе стоят разрушенные отношения с Господом Богом. «Тебе, Тебе единому согрешил я», — молился царь Давид, будучи уличенным (Пс 50:6). Надо сказать, слова примечательные, если учесть, что согрешил он супружеской изменой и убийством. Вирсавия, ее муж и другие жертвы отступили на второй план по сравнению с главным Лицом, против Которого и был совершен грех.

Это событие напомнило Израилю, что перед Высшей Властью ответственен даже царь. Библия подчеркивает: грех в первую очередь прерывает контакт между природным и сверхъестественным миром. Происходит не только загнивание, заболачивание духовной жизни: грех отрезает нас от Источника сил, без Которого борьба с грехом невозможна.

Рассказ о Давиде и Вирсавии показывает, как может быть разрушена, а затем восстановлена связь с духовным миром. Для восстановления общения с Богом не существует никаких магических формул. Оно восстанавливается так же, как восстанавливаются любые разрушенные отношения: семейные, супружеские, дружеские. От вины — к прощению и примирению.

Вина.Чувство вины — первый знак опасности, первая весточка о разладе. «Человек — единственное животное, способное краснеть. Впрочем, только ему и есть за что», — сказал Марк Твен [52] .

Человек обладает уникальным качеством — способностью чувствовать нравственные прегрешения. Нечистая совесть дает о себе знать внутренним голосом, самой личностной из форм коммуникации, и может сильно повлиять на тело и душу.

Полиграф не гарантирует стопроцентной точности, но показывает, что ложь меняет пульс, вентиляцию легких, кожно–гальванический рефлекс. Его часто используют при полицейских расследованиях. Иногда пройти тест на полиграфе вызываются добровольцы: они не совершали преступлений, но прибор улавливает любую сознательную ложь.

Некоторые психотерапевты считают, что чувство вины — это плохо, и утверждают, что оно навязано религией. По мнению этих ученых мужей, нам нужно учиться преодолевать чувство вины.

Моя собственная позиция на сей счет изменилась после совместной работы с доктором Полом Брэндом, первым известным мне современником, который говорил о положительном значении физической боли. Доктор Брэнд, хирург–ортопед, лечил в Индии прокаженных. И сделал удивительное открытие: проказа начинается с исчезновения чувства боли. Палочка Ганзена, возбудитель лепры, поражает нервные окончания. Скажем, в организме есть такой защитный механизм: веки моргают каждые несколько секунд, смачивая поверхность глаза слезной жидкостью. А при лепре нервные окончания атрофируются, глаз не моргает, загрязняется и постепенно слепнет.

Больные могут потерять ноги: они не чувствуют, что слишком туго завязывают обувь. Бывали случаи, когда крысы откусывали людям пальцы, а они этого сразу и не замечали. Сходная опасность у диабетиков: ноги немеют, и человек не чувствует, что поранился. Иногда прокаженные не залечивают вовремя раны, и потом приходится ампутировать конечности.

Мы с доктором Брэндом написали книгу «Дар боли». А проведя некоторое время среди прокаженных, я окончательно уверился, что боль и страдания для нормальной жизни необходимы. Я стал рассматривать боль не как врага, а как язык, которым тело предупреждает об опасности. Предупреждает довольно неприятным способом, но зато эффективно: если человек не утратил способности чувствовать боль, у него не возникает таких повреждений, как у прокаженных.

Тут сама собой напрашивается параллель между болью физической и нравственной. Обе обращают мое внимание на неблагополучия, которые я не замечаю.

В качестве замены понятию «вина» психологи в середине минувшего века выдумали термин «когнитивный диссонанс». Когнитивный диссонанс — симптом внутренней битвы, когда человек знает и думает одно, а делает другое. Скажем, если у священника тайный роман с прихожанкой, возникает когнитивный диссонанс. Пусть даже другие прихожане и вообще никто ничего не подозревают, но сам священнослужитель чувствует отсутствие мира и гармонии, и ум его пытается разрешить противоречие. Поэтому священник может, например, сбиться с мысли во время проповеди или в самый неподходящий момент произнести имя любовницы вслух.

Иногда у меня возникает когнитивный диссонанс в связи с моим браком. Когда я пытаюсь что–то скрыть от жены, я невольно себя выдаю. Даже если намерения мои самые благие (скажем, планирую неожиданный подарок в день рождения), обмануть ее мне нелегко. А если уж я в чем–то провинился и хочу это скрыть, когнитивный диссонанс дает о себе знать чувством вины. Я пытаюсь подавить это чувство, но так или иначе все равно себя обнаруживаю, и жена понимает: что–то не в порядке. В конце концов, мне приходится идти на трудный шаг и сознаваться в содеянном.

Для зрелых отношений чувство вины необходимо. В романе Эрика Сигала «История любви» один из персонажей говорит: «Любовь — это когда не надо извиняться». А по–моему, совсем наоборот: любящий обязательно извиняется. И за это надо сказать спасибо чувству вины, ибо именно оно подталкивает к примирению с человеком, которого я обидел.

Чувство вины указывает нам наше место: мы – существа, несущие нравственную ответственность перед Богом. Царь Давид понял, что он нанес вред не только людям: нарушились его отношения с Творцом. Вообще, как мы видим из псалмов Давида, он регулярно исследовал свою совесть, стремясь увидеть, не поставил ли он под угрозу великий дар богообщения. Ведь то, как мы себя ведем в этой жизни, имеет куда большие последствия, чем мы способны вообразить.

Конечно, как и все в нашем падшем мире, чувство вины дает сбои. Вместо того чтобы помогать решению проблем, оно само становится проблемой. Психологи часто работают с клиентами, которые буквально одержимы чувством вины, причем чувством ложным. Ложное чувство вины возникает у человека, уверившего себя, что он не соответствует чьим–либо требованиям (например, родительским, церковным, общественным). Но подлинное чувство вины посещает только при нарушении Божиих заповедей [53] .