Чтение онлайн

На удивление, моя обитель была намного чище. На моих стенах так же висели плакаты различных групп. На моей кровати располагался мой любимый плюшевый кот, которого я когда-то в детстве назвала Джонси. Обняв свою игрушку, я разлеглась на своём ложе. Впервые за всё время мне стало одиноко. Никто рядом не говорит всякую безумную чушь друг за другом. Никто рядом не смеётся в очередной раз над званием Перси. Из кармана своей клетчатой рубашки я достала плеер, но не он был мне нужен. Я достала помимо своей шарманки фотографию, на которой была изображена я вместе с Фредом и Джорджем. Фото было не простое. В мире волшебников это называется колдографией, так как участники на картинке имели свойство оживляться.

Из соседней комнаты начались ругани. Мама с папой опять что-то не поделили. Ну почему в Хогвартсе нельзя жить летом? Или почему нельзя с помощью магии примирить родителей и излечить отца от зависимости? Мне больно это слушать. Ещё больнее быть участником этих скандалов.

2008 год.

Я сидела в директорской комнате. Напротив меня за столом сидела профессор Макгонагалл и пристально смотрела на меня. Я была готова провалиться сквозь землю, мне было до боли стыдно перед Минервой.

– Профессор, – начала я сквозь слёзы, – Я не знаю, что происходит со мной.

Макгонагалл молча слушала меня. Я рассказала ей всё, что происходило: письма Джорджа, эмоции, что я испытывала. Взгляд у женщины смягчился, и Минерва взяла меня за руку.

– Возьмите печенье, – предложила профессор. На её столе стояло блюдце с имбирным печеньем, – Любая зависимость, даже от человека, может привести к разрушению. Надеюсь, Вы понимаете меня, мисс Йорк. Я в свои годы тоже страдала из-за одного парня, я даже хотела отречься ради него от колдовства. К сожалению, он умер для меня, и я выбрала карьеру в Хогвартсе.

– И как долго Вы справлялись с болью? – спросила я, вытирая слёзы. На рукаве появились чёрные размазанные пятна от туши и подводки для глаз.

– Долго. Очень долго, – этот ответ ничего мне не дал, так как я страдаю от своей боли десять лет, – Однако я не позволяла себе проносить на работу алкоголь и старалась полностью отдаться своему делу. Вы прекрасный учитель, мисс Йорк. Вы знаете свой предмет. Вас любят студенты. Дайте мне слово, что больше такого не повторится. Сохраните хотя бы остатки здравого смысла.

– Я постараюсь, – пообещала я. Макгонагалл отпустила меня обратно в свой кабинет. Перед уходом из директорской у меня неожиданно возник вопрос, – Простите, а что стало с тем парнем? В смысле как он умер?

Минерва усмехнулась и махнула рукой:

– Женился на дочери фермера.

Что касается зеркала Еиналеж – профессор Макгонагалл приняла решение перепрятать его в другое место подальше от моих глаз.

1992 год.

Каникулы – вещь, конечно, хорошая. Эти дни, свободные от школы, должны ощущаться как праздник для ментального здоровья. Но не для моего. Каждый день проходил довольно однотипно. За стенкой ругань, папа пьёт, мама ничего не может с этим поделать, а я боюсь выйти из комнаты.

Тянулись дни, недели. За это время я потеряла аппетит. В последний раз я нормально плотно поела в Большом зале. Пока училась в Хогвартсе, я забыла, как готовила мама. Хотя честно сказать, я и до Хогвартса имела проблемы с питанием.

Мама ушла на работу, оставив мне на сковороде жареной картошки с курицей. Я осталась дома с отцом. Я боялась даже выйти в туалет. Иногда мне казалось, что в гостиной за телевизором сидел не мой отец, а нечто хуже. Я Волдеморта так не боялась.

Пока я лежала в комнате и слушала музыку, я всё думала, почему большинство людей из моего мира боятся называть Волдеморта по имени? Я одна относилась к нему наплевательски? Через несколько лет, возможно, я об этом может и пожалею. До меня не сильно доходило, как мой однокурсник, будучи ещё младенцем, смог одолеть этого, не побоюсь этого слова, урода.

Внезапно раздался стук в мою дверь. Отец агрессивно требовал сделать музыку потише. От его голоса мне стало страшно, я обняла покрепче своего плюшевого кота. Отец стучал в дверь всё сильнее и сильнее:

– Ты что там? Умерла? Да лучше бы умерла! Ты всё равно не моя дочь. Живо убавь свою шарманку, я сказал!

– Оставь меня в покое, – ответила я, – Иди дальше с пивом развлекайся, меня не трогай.

И тут моя дверь резко открылась сама – отец сумел её выбить. Злой, агрессивный, взбешённый. В его глазах было желание убивать. Я съёжилась от страха. Почему нельзя использовать магию вне школы в экстренных случаях? Я хотя бы попробовала трансфиругировать папу в какой-нибудь кошачий лоток. Ох, близнецы бы оценили сейчас эту идею.

– Ну что, волшебница, – в голосе папы звучала безумная ярость, – Доигралась!

Отец влетел в мою комнату и одним лёгким движением руки разбил в дребезги мой магнитофон об пол. Я вскрикнула и хотела было убежать, но папа поймал меня за волосы и ударил меня несколько раз об стену. Обессилев, я упала прямо на обломки магнитофона и начала плакать. Нет. Реветь навзрыд. Папа начал уже истошно орать на меня, но его крик смешивался с моим плачем. Он кричал, что я вовсе не его дочь и упоминал какого-то Крауча. Я просила, умоляла папу оставить меня, но это его раздражало ещё больше. Каждый раз, когда я просила отстать от меня, я получала за это пощёчину за пощёчиной. У меня случилась истерика, успокоиться я уже не могла. Мой плачь превратился в дикий, отчаянный крик. Он был настолько громкий, что в моей комнате выбились окна, а папа закрыл уши, после чего он упал в обморок.

После всей этой ситуации я привела себя в порядок. Папа всё ещё лежал без сознания в моей комнате, и это меня настораживало. Он в любой момент мог встать и добить меня. К счастью, этого не происходило.

Успокоившись, я выбралась на кухню дабы поклевать маминой стряпни. Пока я ела картошку, на кухню внезапно залетела старая бородатая неясыть и, ударившись о вытяжку плиты, упала мне прямо в тарелку.

– Боже, кто ты? – ошарашенно выдохнула я. В клюве совы был конверт. Это было письмо от Фреда и Джорджа. Я дождалась их весточки, как же я соскучилась по близнецам.

"Здравствуй, Эффи!

Мы тут подумали написать тебе, решили узнать, как у тебя дела. У нас в гостях Гарри. Мы похитили его у Дурслей или как их там. Представляешь, они его чуть ли не на цепи держали.

Да, мы летали за ним на фордике папы ночью. Представь себе физиономию этого жирного усатого магла. Он был похож на истеричную свеклу.

Или на помидор.

Ты приезжай к нам в “Нору”. Мама готова накормить тебя лимонным пирогом. Если что, мы попросим её добавить кучу мёда.