Отголоски старой дружбы
Шрифт:
И Белла не успела этого сделать.
– Сегодня утром, – девушка всхлипнула. – Я уже почти подошла к её дому, как вдруг увидела, что её уводят два ОБТСовца. И ректор с ними…
– Как… почему… Но за что? – Даша наконец-то подобрала нужные слова.
– Я была у Шольцевой, в ОБТС думают, что все несчастья в академии из-за бабулиной магии! – Белла села на кровать рядом с Дашей и зарыдала.
– Перестань, – Даша обняла подругу за плечи. – Я уверена, что это какая-то дурацкая ошибка. Раду оправдают. Она не могла этого сделать… ведь не могла?
– Конечно, нет! – вскинулась Белла. – Ей не под силу такое, да и зачем ей это нужно?!
– Вот видишь! – Даша подняла руки в примирительном жесте. – Скоро они разберутся в этом! Раду оправдают, я знаю!
На самом деле Даша не была уверена в своих словах. Ей уже приходилось сталкиваться с ОБТС, и она не понаслышке знала, что в службе безопасности могут применить любые средства. Разбираться же в происходящем они, по её сложившемуся мнению и наличию горького опыта, кажется, вообще не торопились.
Глава 15
В коридорах замка было тихо и безлюдно. В это время практически никто не ходил по гранитному полу академии, не нарушал тишины, царящей в этом месте в одиннадцать часов вечера. Хоть время и было относительно не поздним, в будние дни студенты предпочитали прогулкам по замку отдых в общежитии или крепкий сон.
Даша никогда не являлась исключением. Она вообще была соней, любила поваляться в мягкой постели, зарыться с головой в одеяло и сделать вид, что её вообще нет в комнате, чтобы жаворонок Белла ушла на занятия, оставив Даше возможность насладиться прерванными сновидениями. Однако сегодня сон не шёл. Даша не была уставшей, она была опустошённой. Как будто внутри кто-то сидел и медленно выскабливал всю радость. Да и не только радость. Вообще все эмоции.
Она пыталась совладать с собой и думать, что Игорь просто друг. Просто. Друг… в Дашиной голове это даже не вязалось в словосочетание, как будто язык с другой планеты. Что-то в Воронцове в один момент перестало делать его хоть кем-то с пометкой «просто». Но Даша до сих пор не могла поверить в то, что чувства реальны и возникли не от того, что Игорь чуть не погиб. Не от страха, как у Андромеды, что она может остаться одна.
Даша ещё помнила, как было с Артуром. Он с первого дня показался ей таким милым и романтичным, что когда симпатия переросла во что-то большее, Даша не удивилась. Обрадовалась даже. Всё было закономерно, всё шло по правилам, как в кино или книгах. И от того становилось тем более странно, что Даша так быстро начала его забывать. Его губы, тёплые и мягкие ладони, крепкие плечи – всё сейчас казалось далёким, почти нереальным, как будто этот парень существовал в том же кино. Погибший герой, которым ты так прониклась, что даже плакала в финале.
Спустя совсем короткое время плакать Даше больше не хотелось. Не то что бы она совсем не тосковала, но часто ловила себя на мысли, что, вспоминая Генку, испытывает гораздо больше боли. И от этого она почти ненавидела себя.
Ей казалось, что такая боль должна быть долгой и мучительной – нет, конечно, она не хотела страданий, но это казалось… естественным? Даша любила Артура, он хотел на ней жениться, но погиб. Внезапно и трагически. Неужели это не должно было оставить в сердце хоть сколь-нибудь значимый след?
Порыв ветра ударил слева, заставив поёжиться – кто-то забыл закрыть окно, а на улице по ночам уже падал снег. Девушка поёжилась и натянула рукава водолазки на кисти рук, пытаясь согреться.
Сказать Игорю о том, что она чувствует, Даша не могла. Просто не могла, как в своё время не смогла сказать Роме Белла – милая подруга с того самого дня ни словом не обмолвилась о чувствах и очень умело их скрывала. Быть может, выдавала где-то за заботу, но, учитывая тот факт, что Рома раз в месяц стабильно выворачивался наизнанку, заботиться о нём было чем-то совершенно нормальным. Даже Игорь обычно проявлял некое подобие грубоватого сочувствия, но сейчас не делал и этого.
Он растерялся, когда Даша обвинила его в том, что произошло. Когда Рома сбежал, а Игорь превратился в человека, первое, что сказала ему Даша, это «Игорь, что ты натворил?». Его непонимающий взгляд прочно запечатлелся в Дашином мозгу. Он пытался оправдываться всё время, до самого момента ссоры в холе общежития, но Даша не поверила. Не поверили и Белла с Ромой, и Ромин тяжёлый взгляд в тот день было непросто выдержать.
Игорь замкнулся в себе, перестал разговаривать с кем-либо, кроме как по делу. А Даша после этого вдруг поняла, как ей не хватает Воронцова. Силилась делать вид, что ей всё равно, что она не испытывает сожаления… боли. И порой страшно завидовала способности Беллы делать вид, что всё в порядке, завидовала этой позиции, которую Белла держала по отношению к Роме. У Даши так не получалось. Получалось только давить в себе настоящие эмоции и надевать на лицо маску, улыбаться по команде и смеяться, подхватывая чужой смех, а не потому, что смешно самой. Честно говоря, так было даже лучше. Ничего не чувствовать, ни о чём не думать. Даже сейчас, когда она наедине с собой, а вокруг только каменные стены коридоров, старые и величественные…
– Даша!
Она подскочила от неожиданности и развернулась так резко, что чуть не упала. К ней во всю прыть нёсся Гохман.
– Даша, подожди, пожалуйста! – Павел кричал начавшей уходить девушке. – Нам надо поговорить! Это важно!
Даша развернулась и ударила шаровой молнией по ногам Гохмана. Тот на полной скорости плашмя рухнул на пол.
– Сложно с тобой, – прохрипел он, отряхивая кровоточащие ссадины на ладонях. – Но просто выслушай меня, прошу.
– Что?! – Даша была возмущена этой наглостью и беспардонностью. Этот придурок попёрся, куда не надо, узнал про превращения, подверг их всех смертельной опасности, спровоцировал Игоря и чуть не сделал из Ромы убийцу. И после всего этого он хотел поговорить?!
– Послушай, я знаю, что ты меня ненавидишь…
– Ненавижу?! О да, я тебя ненавижу! Даже более того! – казалось, через секунду Даша начнёт плеваться ядом, словно кобра. – Узнал про Рому, да? А ты знаешь, кто его таким сделал?
Казалось, что такой вопрос выбил Павла из колеи. Он несколько секунд мешкал с ответом, но потом кое-как промямлил:
– Ну... эээ... вервольф?
– Приз тебе, за самый гениальный ответ, умник! – зло выпалила девушка. – Его покусали в ту ночь, когда ты, урод, отправил нас четверых собирать эти проклятые цветы! И я очень жалею, что сам ты в это полнолуние отделался так легко!
Гохман на миг оцепенел – он не думал о проклятии Каратеева с такого ракурса. Он в целом никогда не задумывался о том, чем помимо смерти Тишманского закончился поход в чащу год назад. Внезапно слова Мамонова о том, что Павел сломал Каратееву жизнь, заиграли новыми красками, заставив внутренне содрогнуться.
– Прости… – Павла Дашино заявление действительно застало врасплох. – Я не…
– Ты хотел! – Даша бросила по ногам Павла новую молнию и очень пожалела, что старшекурсник успел отпрыгнуть, и она промахнулась. – Хотел, говно ты орочье! Ты ведь только и мечтаешь, чтобы нас разорвали на куски!
– Даша, угомонись, умоляю тебя!
Павел не знал, каким чудом он отпрыгнул от новой вспышки, но почувствовал, что подошва его ботинок завоняла палёным. А девчонка бросала всё новые и новые проклятья, взбешённая, как растревоженный улей с пчёлами, и Павел не знал, как долго ещё сможет парировать её магию.
– Умоляешь? Ты меня умоляешь?! – Даша почти взвизгнула, а новая вспышка, слетевшая, как по американским горкам, с её сжавшейся в пружину змейки, винтом вклинилась в ногу Гохмана, достигнув, наконец, цели.