Чтение онлайн

Онъ быстро направился въ дому. Мистеръ Гильгэ сидлъ въ контор, еще блдный отъ недавней болзни. Филиппъ просунулъ голову къ нему и предложилъ ему вопросъ, въ отвтъ на который хозяинъ знаменитаго Угловаго Дома только свистнулъ. Филиппъ постоялъ съ минуту въ передней и потомъ поспшно вернулся къ кебу, ждавшему его на Кингсуэ.

— Однако, вы скоро вернулись, — сказала Мэри, выглядывая изъ таинственнаго мрака кареты.

— Его ужъ нтъ, — пробормоталъ Филиппъ.

— Кого?

— М-ссъ Оппотери. Ухалъ около семи часовъ, забравъ вс свои вещи. Неизвстно куда. Врно, заподозрилъ насъ и удралъ. Дорого бы я далъ, чтобы узнать — куда.

— Наврное въ Попларъ, — сказала Мэри.

— Куда?

— Я вамъ говорила, что слдила за м-ссъ Оппотери два дня. Онъ два раза былъ въ Поплар, въ дом № 7, Котонъ-Стритъ, вблизи главной улицы.

— Какой видъ иметъ домъ?

— Такой, какъ вс другіе. Онъ ничмъ не выдляется.

— Въ такомъ случа я отправлюсь туда, не теряя ни минуты. Вы говорите — № 7-й?

— Я поду съ вами.

— Простите, миссъ Поликсфенъ, — но это невозможно. Вы должны похать въ какой-нибудь спокойный отель — въ отель «Іоркъ». Тамъ васъ не узнаютъ. На всякій случай, не поднимайте вуали при другихъ.

— А какъ же я получу извстія о васъ?

— Я явлюсь къ вамъ, или дамъ о себ знать завтра утромъ, не позже девяти.

— А если я не получу извстій утромъ?

— Ручаюсь вамъ, что получите. Впрочемъ, въ случа чего — повидайте сэра Антони и разскажите ему все. Онъ — мой лучшій другъ.

— Что? Тони — вашъ другъ?

Ему пріятно было услышать, въ какомъ тон она говоритъ о его друг, такъ какъ все-таки въ немъ зашевелилась какая-то необъяснимая ревность.

Простившись съ Мэри, Филиппъ веллъ ея кучеру хать въ «Іоркъ-отель», потомъ еще разъ взглянулъ на молодую двушку и, приподнявъ шляпу, быстро пошелъ нанимать другой кэбъ.

Понедльникъ былъ днемъ безконечныхъ неожиданностей для сэра Антони. Онъ рано всталъ и, сидя за легкимъ завтракомъ въ присутствіи бдительнаго Оксвича, былъ въ нервномъ состояніи. Волненія его начались съ прибытіемъ утренней почты. Онъ былъ разстроенъ тхъ, что за послдніе дни никакъ не могъ добиться ни свиданія съ Филиппомъ, ни даже отвта по телефону; посланной его оставилъ записку Филиппу съ просьбой дать о себ немедленно знать. Тони очень интересовался дломъ объ убійств капитана, и былъ сердитъ на Филиппа за то, что тотъ ничего не сообщалъ ему. Тони нужно было разспросить Филиппа о тысяч вещей, о тысяч предположеній, — и онъ былъ твердо убжденъ, что утренняя почта принесетъ ему какія-нибудь всти. Но среди писемъ не было ничего, даже открытки отъ Филиппа. Тони получилъ, по обыкновенію, множество приглашеній на разныя свтскія торжества, затмъ письмо отъ Джозефины, которая стала ему уже надодать за послдніе дни, такъ какъ онъ слишкомъ часто видлся съ нею. Пришло также взволнованное письмо отъ портного, умолявшаго его придти примрить недавно заказанный костюмъ, и кром того письмо отъ сестры Тони, м-ссъ Эппльбай. Прочтя это письмо, Тони заявилъ Оксвичу, что къ завтраку будетъ его сестра.

— Слушаю, сэръ. Но сегодня день турецкой бани.

— Придется отложить до завтра.

— Слушаю, сэръ. Но завтра у васъ урокъ на банджо, затмъ примрка фрака и выборъ новаго шоффёра.

Тони отряхнулъ съ отворота оливковаго халата крошки хлба.

— Послушайте, Оксвичъ, — сказалъ онъ съ отчаянной ршимостью: — мн не придется быть въ турецкой бан на этой недл; вотъ все, что я могу сказать.

— Боюсь, что вы правы, сэръ. Не придется.

— Къ завтраку будетъ и мой племянникъ, — сталъ Тоня, какъ бы извиняясь.

— Мастеръ Орасъ? — спросилъ Оксвичъ, видимо огорченный.

— У меня не сорокъ племянниковъ. Конечно, мастеръ Орасъ.

— Такъ, можетъ быть, лучше запереть папиросы, сэръ?

— Да. А теперь обсудимъ меню лэнча.

Только-что они перешли въ разршенію важнаго вопроса о лэнч, какъ произошло третье событіе, столь значительное, что вопросъ о лэнч въ понедльникъ былъ забытъ и уже никогда боле не обсуждался. Въ столовую вошелъ слуга и доложилъ о какомъ-то человк, который желаетъ поговорить съ сэромъ Антони.

Оксвичъ отправился, чтобы выяснить постителю нелпость самаго предположенія, что сэръ Антони можетъ принять кого-нибудь въ столь ранній утренній часъ. Сэръ Антони погрузился въ чтеніе новаго рода рекламъ въ «Times», но Оксвичъ быстра вернулся.

— Пришелъ какой-то человкъ съ серебрянымъ блюдомъ, сэръ Антони, то-есть не серебрянымъ, а металлическимъ.

— Ну, такъ что же?

— Да тамъ что-то такое нацарапано, и онъ говоритъ, что дастъ блюдо только вамъ. Это какой-то человкъ съ Темзы. Я бы, сэръ, почтительно посовтовалъ вамъ принять его.

Ввели страннаго постителя, который оказался толстымъ человкомъ въ синей блуз съ серебряными пуговицами, служащимъ рчного общества. Онъ держалъ подъ мышкой завернутое въ газетную бумагу блюдо изъ благо металла…

— Съ добрымъ утромъ, сэръ, — Оказалъ онъ, снимая шляпу. — Вотъ это я нашелъ сегодня у себя въ лодк. Мн хать сюда было далеко; три шиллинга истратилъ на зду и полъ-дня потерялъ. Я нашелъ вотъ это въ половин восьмого. — Онъ передалъ блюдо Тони. — Увидите, тутъ что-то для васъ нацарапано, — прибавилъ онъ.

Взявъ блюдо, Тони повертлъ его въ рукахъ, замтилъ, что оно согнуто, и дйствительно нашелъ нсколько строкъ, нацарапанныхъ острымъ орудіемъ.

«Снесите это сэру Антони Гидрингу. Девоншайръ Мэвшіонсъ. Лондонъ. Вознаградитъ. Схваченъ. Кажется, везутъ въ Гранъ-Этанъ, но…»

Больше ничего не было написано. Тони прочиталъ нсколько разъ, ничего не понимая, потомъ передалъ Оксвичу, который былъ польщенъ выказаннымъ ему довріемъ, и постарался проявить геніальность.

— Тутъ дло о мистер Мастерс, сэръ, — сказалъ онъ. — Это его захватили; я не сомнваюсь.

— Я тоже такъ думаю. Но что такое Гранъ-Этанъ?

Они обратились-было съ этимъ вопросомъ къ принесшему блюдо, но тотъ никакихъ объясненій не могъ дать; онъ повторилъ только, что нашелъ блюдо у себя въ лодк, у одной изъ пристаней въ Поплар.

— Какъ долго оно тамъ пролежало? — спросилъ Оксвичъ.

— Всю ночь, сэръ.

Изъ дальнйшихъ вопросовъ выяснилось — Оксвичъ съ аккуратностью полисмена записывалъ вс отвты, — что лодочникъ ушелъ домой, оставивъ свою лодку у пристани въ часъ ночи, а пришелъ утромъ въ семь часовъ, такъ что бросить блюдо въ лодку могли только въ этотъ промежутокъ времени, причемъ это никакъ не могли сдлать съ мимо проплывающаго корабля. Лодочникъ не желалъ высказывать опредленныхъ предположеній, но все-таки сказалъ, что такъ какъ у пристани стояла готовая къ отплытію яхта, а его лодка стояла рядомъ съ этой яхтой, то онъ бы не удивился, если бы оказалось, что блюдо было брошено именно оттуда. Человку, стоящему на пристани, едва ли понадобилось бы именно этимъ путемъ доставить блюдо сэру Антони. Вроятне поэтому, что человкъ этотъ находился именно на отплывающемъ судн, такъ какъ въ этомъ случа выборъ его былъ ограниченъ — и даже очень. Лодочникъ съ своей стороны ршился указать на то, что люки въ корабл очень маленькіе, и блюдо поэтому нужно было согнуть, чтобы просунуть въ люкъ. И въ такомъ случа у человка, сдлавшаго это, была тройная сила въ рук. Это окончательно убдило всхъ, что дло идетъ о мистер Мастерс, обладавшемъ дйствительно тройной физической силой.

— Ясно теперь, — сказалъ Тони, изумленный собственной проницательностью, — что блюдо было брошено съ яхты въ вашу лодку.

— Тмъ боле, что это блюдо помчено названіемъ яхты, — сказалъ лодочникъ.

Въ отвтъ на дальнйшіе вопросы онъ сказалъ, что яхта, стоившая рядомъ съ его лодкой, была старая, носила названіе «Блая Роза» и отплыла въ пять часовъ утра.

Никакихъ другихъ указаній лодочникъ не давалъ. Взявъ на всякій случай его адресъ, Тони его отправилъ, заплативъ ему за труды.