Чтение онлайн

Только Филиппу некуда было спшить — у него не было отношеній къ міру капиталистовъ, эксплуатирующихъ трудъ пролетаріата. Онъ былъ бездльникъ, самъ это зналъ; рабочіе тоже какъ будто это понимали. Они смотрли на него, какъ на одного изъ потонувшихъ въ омут жизни, и онъ не могъ отрицать, что это именно такъ. Когда человкъ идетъ ко дну, это чувствуется и это видно по его лицу. Но для Филиппа приближался часъ торжества.

Вдоль Блюмсбюри-Стрита быстро промчался великолпный автомобиль и свернулъ на Оксфордъ-Стритъ. Имъ управлялъ величественный шофферъ въ мховой куртк и везъ другого, еще боле величественнаго человка, тоже въ мхахъ. Филиппъ любилъ автомобили и зналъ въ нихъ толкъ; онъ сразу увидлъ, что мчавшійся мимо него автомобиль — Паккартъ въ шестьдесятъ силъ, что карета — одной изъ лучшихъ фабрикъ, и что шофферъ неосторожно детъ четвертой скоростью. Онъ остановился и сталъ глядть. Нтъ ничего удивительнаго, конечно, въ томъ, что человкъ останавливается, чтобы глядть на автомобиль; но если автомобиль останавливается передъ человкомъ, стоящимъ на улиц, то это кажется очень страннымъ. Можно, поэтому, представить себ удивленіе Филиппа, когда автомобиль вдругъ остановился прямо около него.

Человкъ, сидвшій въ автомобил, выглянулъ изъ него; изъ мховъ высунулось улыбающееся молодое лицо съ синими глазами и длинными свтлыми усами.

— Филь, это ты?

— Тонни! Здравствуй!

Они поздоровались, крпко пожавъ другъ другу руку.

— Какъ это ты такъ рано всталъ? — спросилъ Филиппъ.

— Да я еще и не ложился. Послушай, ты очень занятъ?

— Нтъ.

— Хочешь позавтракать со мной?

— Гд?

— У меня. Я живу въ Девоншайръ-Меншіонсъ. Вдь нужно же теб гд-нибудь позавтракать?

— Не знаю, такъ ли это необходимо. Ну, да я принимаю твое приглашеніе.

— Довезите насъ поскоре, — сказалъ Тонни шофферу, когда Филиппъ слъ къ нему въ автомобиль. — Прибавьте ходу.

— Слушаюсь, сэръ Антони.

Автомобиль быстро помчался. Филиппъ уже не шелъ ко дну, какъ нсколько минутъ до того. Встрча съ автомобилемъ совершила волшебную метаморфозу въ его судьб.

— Я, кажется, уже года три или четыре не видлъ твоего поразительно спокойнаго лица, — сказалъ Тони и посл короткаго молчанія.

— Мы не видлись уже пять лтъ, — поправилъ Филиппъ. Затмъ наступила пауза, какъ это часто бываетъ между друзьями посл долгой разлуки.

— Я вижу, что ты не сталъ разговорчиве, — сказалъ Тонни.

— Да зачмъ говорить, когда другіе достаточно болтаютъ! Скажи, почему твой шофферъ называетъ тебя сэромъ Антони?

— Мн совстно сказать теб, Филь, — отвтилъ Тонни, — но, право же, это случается даже въ очень почтенныхъ семействахъ. Я — баронетъ, двнадцатый баронетъ въ моемъ роду. Мой двоюродный братъ умеръ за два дня до своей свадьбы.

— Я никогда не зналъ, что у тебя есть двоюродный братъ.

— Потому что ты никогда ни о чемъ не спрашиваешь. Да, титулъ перешелъ ко мн.

— Славная игрушка. Но, кром нея, теб досталось и нчто существенное?

— Да. Пятнадцать тысячъ фунтовъ въ годъ.

Филиппъ отвтилъ не сразу. Ему нужно было подавить много чувствъ въ себ, чтобы сохранить равнодушный видъ. Пять лтъ тому назадъ, когда Филиппъ разорялъ одинъ клубъ въ Сенъ-Джемс, гд онъ состоялъ секретаремъ, Тонни Дидрингъ, которому было тогда двадцать-два года, начиналъ неудачную адвокатскую карьеру. Контрастъ между ихъ характерами послужилъ къ ихъ сближенію въ клуб, членомъ котораго состоялъ и Дидрингъ. Тогда они оба нуждались, — а вотъ теперь Тонни сдлался титулованной особой съ доходомъ въ пятьдесятъ фунтовъ ежедневно, за исключеніемъ воскресеній.

— Что-жъ, ты все это тратишь, я полагаю? — пробормоталъ Филиппъ.

— Очень легко. А ты что длаешь?

— Ничего.

— Вотъ какъ. Ты не похожъ на празднаго человка.

— Именно похожъ, — возразилъ Филиппъ.

Моторъ домчалъ ихъ очень быстро къ дому, гд жилъ Тонни, по близости отъ Гайдъ-Парка. Огромное зданіе, въ одиннадцати этажахъ котораго помщались отель, ресторанъ, кафе, нсколько клубовъ, роскошный табачный магазинъ, парикмахеръ, билліардная академія, библіотека, почтовое и телеграфное бюро и, кром того, много роскошныхъ квартиръ, было объято утренней тишиной. Дневная жизнь еще не началась. Въ обширныхъ сняхъ разсыльные стояли еще въ теплыхъ жилетахъ съ рукавами, а мальчикъ, который поднялъ сэра Антони и его досужаго друга по лифту на пятый этажъ, не усплъ еще пригладить волосы.

Пожилой, гладко выбритый человкъ, съ срымъ цвтомъ лица, встртилъ ихъ у дверей квартиры сэра Антони.

— Съ добрымъ утромъ, сэръ Антони.

— Здравствуйте, Оксвичъ. Завтракъ на двоихъ. Икру. Почки.

— Я осмлился заказать манную кашу.

— Что за глупости! М-ръ Мастерсъ не для того пріхалъ сюда изъ Блюмсбюри, чтобы сть манную кашу.

— Вашъ желудокъ, сэръ, посл такихъ нсколькихъ ночей…

— Правда, Оксвичъ. Но мой другъ…

— Я съ удовольствіемъ буду сть манную кашу, — сказалъ Филиппъ.

Величественный Оксвичъ взялъ ихъ шляпы и пальто, и Филиппъ увидлъ, что сэръ Антони — во фрак.

— Я еще не раздвался со вчерашняго вечера, объяснилъ сэръ Антони. — Мы играли въ карты, — нужно же пользоваться жизнью, — и двое изъ моихъ друзей пропустили послдній поздъ въ Манчестеръ. Даже не пропустили, а забыли. Тогда я общалъ имъ, что они попадутъ на первый утренній поздъ. На что имъ понадобился Манчестеръ — право, не знаю. Имъ, кажется, нужно было попасть туда по важному длу. Я переоднусь посл завтрака, Оксвичъ. Я слишкомъ голоденъ.

— Я осмлился приготовить вамъ ванну, сэръ Антони, и вашъ новый срый костюмъ съ синимъ галстукомъ. Я перешилъ пуговицы на жилет.

— Ну, хорошо. А мистеру Мастерсу приготовьте помыться во второй ванной.

Тонни быстро вышелъ изъ комнаты.

— Я сейчасъ буду къ вашимъ услугамъ, сэръ, — сказалъ Оксвичъ Филиппу и, подойдя въ комнатному телефону, тихо проговорилъ въ трубку: — Еще одну порцію манной каши и порцію почекъ.

Затмъ онъ обратился съ вжливой улыбкой къ Филиппу и провелъ его въ ванную. Гость и хозяинъ сошлись потомъ въ уборной Тонни, и Филиппъ осмотрлъ гардеробъ своего друга: восемнадцать костюмовъ, семь фраковъ, сорокъ паръ модныхъ панталонъ, сто-восемнадцать галстуковъ, тридцать-три палки, семь зонтиковъ, четыре ряда ботинокъ, большая желзная шкатулка съ ювелирными украшеніями, изумительная коллекція всевозможныхъ шляпъ, золотыя принадлежности туалета — все это поражало своей роскошью и изысканностью. Филиппъ пришелъ въ убжденію, что, даже имя пятьдесятъ фунтовъ въ день, молодому человку, который избралъ дорого стоющую и трудную профессію дэнди, не дурно отъ времени до времени длать экономію на завтрак и ограничиваться манной кашей. Они пошли завтракать въ великолпно убранную столовую; Оксвичъ, со строгимъ видомъ почтительнаго мэтръ-д'отеля, усадилъ хозяина и гостя на двухъ противоположныхъ концахъ стола и подавалъ каждому отдльно приготовленныя для него блюда.

— Оксвичъ, — сказалъ вдругъ баронетъ, — манная каша превосходна. Будьте любезны, протелефонируйте, чтобы мн оставили мой обычный столъ въ ресторан къ обду. Пойдите сейчасъ же.

Какъ только Оксвичъ вышелъ съ невозмутимо величественнымъ видомъ изъ столовой, Тонни быстро вскочилъ со стула и подошелъ къ Филиппу.

— Филь, дай мн скоре одну изъ твоихъ почекъ.

Не дожидаясь отвта, онъ отобралъ у гостя часть его мясной порціи и сталъ быстро сть.

— Боишься Оксвича? — спросилъ Филиппъ.

— Только морально, — отвтилъ Тонни. — Его власть надо мною чисто моральная, увряю тебя. И онъ правъ относительно моего желудка.

— Гд ты его взялъ?

— Я его не бралъ, онъ взялъ меня. Онъ былъ лакеемъ моего кузена и перешелъ ко мн вмст съ титуломъ и наслдствомъ.

— Мн онъ нравится, — сказалъ Филиппъ.

— Мн тоже. Онъ какъ манная ваша — полезенъ для меня. И у него удивительный вкусъ въ выбор галстуковъ.

Тонни проглотилъ послднюю почку, которую стащилъ у Филиппа, въ тотъ моментъ, когда Оксвичъ вернулся съ тмъ же величественнымъ видомъ.