Чтение онлайн

Проснулся он, услышав сквозь сон её голос, она звала его. «Ага, явилась…» – он повернулся на другой бок, лицом к стене, и сделал вид, что храпит, а вскоре и в самом деле заснул. Разбудил его телефонный звонок, который он, по привычке, проигнорировал – «Сама подойдёт». Но телефон звонил и звонил, а в квартире не слышалось никакого движения. Он с трудом сполз с постели и, пошатываясь, начал бродить по комнате, пытаясь вспомнить, где вчера бросил мобильник. Наконец нашёл его, но звонок уже отключился, а номер был незнаком. «Ошиблись!» – он прошёлся по квартире, супруги не было. «Ну и чёрт с ней! Надо подправить снасти к завтрашней рыбалке» – его душила злость. Время от времени ему чудилось, что она зовёт его, и тогда он вскакивал и бежал к окну…, а через несколько часов не выдержал, и сам позвонил ей, но её аппарат был вне сети.

Злость зашкаливала. За что она с ним так?! Ну да, у него паршивый характер. А она сама, что – золото?! Вечно контролирует каждый его вздох: так не делай, там не стой, сюда не ставь… На работе смеются, что она ездит с ним, помогает ему, «за ту же зарплату», а ещё и разгребает его проблемы. Они, правда, тоже хороши – неоднократно пытались обмануть, записывая ему меньше рабочих часов, и если бы не супруга, он навряд ли стал бы проверять сумму, переведённой на счёт, зарплаты. Надо отдать ей должное, она сумела разрешить и множество других, казалось бы неразрешимых, ситуаций. Но это, что – для него?! Это ведь их общие деньги, значит и делает она это всё для себя. И он ведь тоже старается – готовит, убирает….

Руки тряслись. Леска путалась. Он пробовал читать… смотреть кино… А потом достал бутылку спирта. Но только налил его в кружку, чтобы развести, как зазвонил телефон: «Добрый день! Вы Александр? С Вами говорят из отделения реанимации больничного комплекса «Реки жизни». Ваша жена в тяжёлом состоянии, Вам необходимо приехать». Телефон отключился, а он стоял, оглушённый, не в силах пошевелиться. Откуда-то из глубин, возникли судороги рыдания, сотрясая всё тело и не давая дышать. Из глаз хлынули слёзы: «Как?! Почему?! Во что она вляпалась?! – и снова обжигающая злость: – Сама виновата, нечего с чужими мужиками якшаться»! И внезапное осознание: «А я?! Как же я?!».

Он не помнил, как добрался до больницы и нашёл необходимое отделение. «Саша, Сашенька, милая, только не оставляй меня… как же я без тебя…» – каруселью кружило в его мозгу. Она лежала на высокой кровати, бледная с разметавшимися волосами, подключенная к капельнице и ещё каким-то непонятным приборам. Полные боли глаза, при виде его, засветились улыбкой и бескровные губы, издав облегчённый вздох, прошелестели: «Ты пришёл». Он не выдержал и снова заплакал.

«Её нельзя расстраивать», – сказала, находящаяся в палате, дежурная медсестра. Он хотел выйти, но супруга издала стон, и пошевелила пальцами, подзывая его к себе. Он остался посреди комнаты в растерянности, не зная, что делать. «Вы можете посидеть возле неё» – сказала медсестра, придвинув стул к койке. Он присел, и супруга коснулась пальцами его руки, слегка поглаживая её, как она делала всегда, пытаясь успокоить его: «Ты здесь, и теперь я могу поспать» – с трудом угадал он в её шепоте.

Жена заснула. Он вышел в коридор, пытаясь узнать у медперсонала, что произошло. «Вашу супругу доставили вчера днём. – сказал врач. – Ей стало плохо с сердцем, на улице. Её спас случайный прохожий, он перенёс её на лавочку, попытался отпоить водой, и вызвал «Скорую».

Ирина и Виталий жили в провинциальном городке, где любое, даже самое малозначительное, событие бурно обсуждалось от дома к дому, обрастая самыми фантастическими подробностями. Поэтому, когда, после прополки места под огород, они возвращались домой, Виталий вёл машину объездными путями, чтобы никто из знакомых, или пациентов, не увидел их в спортивных костюмах, облепленных травяным пухом. Встретив на пустынной улочке небольшой продуктовый магазинчик, они решили остановиться, чтобы купить хлеб и, немного подискутировав, кому лучше отправиться за покупкой, пошли вдвоём.

– Ирина Николаевна, Виталий Владимирович, здравствуйте! – встретила их бурной радостью одна из трёх покупателей, находящихся в магазине. – Я так вам благодарна, так благодарна, вот хожу и спина почти не болит. Да шо ж ты им даёшь, – обратилась она к продавщице, положившей на прилавок буханку хлеба, – свежий, свежий неси, из подсобки, то ж врачи наши дорогие Ирина Николаевна и Виталий Владимирович Бондаревы, они ж нам жизни спасают.

– А я ж и гляжу, шо ж то лицо такое знакомое, – отозвался стоящий рядом мужчина, это ж Вы моей жинке операцию делали…, а шо то вы в таком виде, с дачи едете?

– Ирина Николаевна, – спросила продавец, – а вы та самая Бондарева, из районной больницы?

Отвечая, на ходу, на вопросы, Ирина и Виталий поспешили покинуть магазин. Всю дорогу до дома они напряжённо молчали. Но зайдя в квартиру, встретились взглядами и расхохотались:

– Да, шпионов бы из нас не получилось… – смеялась Ирина.

– Маскировка слабая, – улыбался Виталий, – говорил же тебе: не мыть лицо от пуха.

– А куда это ты так мчишься? – удивилась Синичка, кокетливо поворачивая головку, в элегантной чёрной шапочке, надвинутой на глаза, и таком же шарфике, вслед пробегающей Мыши.

– Кошка! Прости!

– Я не кошка! Я птичка! – Синица сорвалась с ветки и полетела на бреющем полёте, догоняя Мышь.

– Гонится! – еле выдохнула Мышь, задыхаясь от бега.

– Большая? – поинтересовалась Синичка. – Почему ты молчишь? Мне скучно! Поговори со мной! Ты что обиделась на меня?

– Обиделась? … На что? … – удивилась Мышь. – За мной кошка гонится!

– Обиделась! Обиделась! Теперь я точно убедилась, что обиделась!

– Да не обижалась я!

– Обиделась! Оттого и отвечаешь сердито и односложно, что обиделась на меня.

– Да нет! Мне просто тяжело разговаривать, когда я бегу!

– Так остановись!

– Не могу! Кошка съест.

– Вот ты и доказала, что я была права: ты обиделась! Я тебя сразу поняла. Тебе неприятно было вспоминать о кошке, а я разбередила твои старые раны. Не обижайся! Я же хочу дружить с тобой. Просто не обращай внимания, когда я говорю, что-то обидное для тебя! Игнорируй!

– Игнорирую! – произнесла на последнем дыхании мышь, достигнув, наконец, входа в спасительную норку, и скрылась под землёй, отдыхая от стресса и физической нагрузки.

А Синичка долго ещё удивлялась, перелетая с ветки на ветку рядом растущего дерева, почему Мышь такая обидчивая.

Мышка возвращалась домой с очередной порцией припасов на зиму, но добежав до последней развилки, стелющихся по земле древесных корней, резко затормозила. Вход в нору, который она тщательно замаскировала камушками, веточками, листиками и травинками, был открыт и призывно зиял чернотой подземелья. Она принюхалась – ничего подозрительного. Быстро прикопав принесённые зёрнышки у растущей рядом молодой ёлочки, зверёк отправился проверять все остальные входы в своё жилище. Они были прикрыты. Разоблачён был только один единственный вход, именно тот, которым она воспользовалась, когда выбегала сегодня утром из норки.

Спрятавшись среди опавшей листвы, Мышка стала следить за входным отверстием. Надо было узнать, кто захватчик. Если кто-то проник в нору, он обязательно должен был проявить себя. Может быть его можно будет выгнать, и тогда ей не придётся отказываться от уютной, несколько лет обустраиваемой норы, и от припрятанных там запасов еды.

– Хи-хи, – раздалось откуда-то сверху, – ты опять меня не видишь.

– Тише, пожалуйста, ты меня выдаёшь, – попросила Мышка. – Ничего я тебя не выдаю, – попыталась спрятать сквозившую в голосе обиду Синичка, – это же так смешно, я сижу здесь, почти над твоей головой, а ты меня не видишь.