Чтение онлайн

Я проснулся оттого, что Петра трясла меня за плечо, и увидел, что солнце уже зашло.

– Это Мишель!
– сказала Петра. Я стал слушать.

– Они снова напали на ваш след, - сказал Мишель.
– Маленькая ферма на границе с Дикой Землей... Вы проехали через нее, помнишь? Так вот, они сколотили отряд и станут вас преследовать, как только рассветет. Немедленно двигайте дальше. Не знаю точно, но впереди могут быть еще несколько отрядов с запада. Они хотят отрезать вас от Джунглей. Если это так, ручаюсь, что ночью они разобьются на несколько небольших отрядов. Они не станут рисковать и двигаться цепью, по одному - они ведь знают, что люди из Джунглей рыщут где-то неподалеку. Так что у вас есть шанс проскочить...

– Слушай... а что там с Кэтрин и Салли?
– спросил я.

– Не знаю. Они молчат. Впрочем, расстояние теперь порядочное...

– Кэтрин все время была без сознания, - услышал я приглушенный голос Рэйчел (действительно, сказывалось расстояние), - она по-прежнему молчит. Мы с Марком боимся, что она...

– Говори, не бойся, - подстегнул ее Мишель.

– Она уже столько времени без сознания, что мы не уверены, жива ли она...

– А Салли?

– Мы... С ней... с ней творится что-то странное, - с трудом выдавила Рэйчел, - мы что-то слышали от нее раза два, но очень слабо... как-то бесформенно. Ничего нельзя было понять... Мы боимся, что...
– она никак не могла выговорить...

– Ты понял, что это значит, Дэвид?
– сдавленно спросил Мишель.
– Они нас _б_о_я_т_с_я_. Они готовы живьем разрезать нас на куски, чтобы узнать, как мы это делаем. И разрежут... Если поймают. Ты не должен дать им в руки Петру и Розалинду, слышишь?! Не должен!! Лучше убей их сам, чем... т_а_к_о_е_! Ты понял?

Я взглянул на спящую Розалинду. Волосы ее на солнце отливались медью, и я подумал об агонии, которая исходила от Кэтрин. От одной мысли, что Петра и Розалинда могут испытать нечто подобное, у меня по спине пробежали мурашки...

– Да!
– сказал я.
– Я... я тебя понял!

Какое-то время я ощущал сочувствие Мишеля и, чуть слабее, Марка с Рэйчел. Потом все стихло. Я повернулся и увидел, что Петра сидит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Почему он сказал, что ты должен убить нас с Розалиндой?
– спросила она по-детски наивно, и в этом вопросе было больше удивления, чем испуга.

Я постарался взять себя в руки.

– Это только, если они поймают нас, - сказал я, стараясь, чтобы мой "голос" прозвучал естественно.

– Почему?
– повторила она.

– Ну... потому что мы... не такие, как они. Мы умеем р_а_з_г_о_в_а_р_и_в_а_т_ь_ без слов. А они - нет. Поэтому они так боятся...

– Но почему? Почему они должны нас бояться?
– перебила она нетерпеливо.
– Мы ведь их не обижаем, правда?

– Я и сам толком не знаю, почему, - машинально выговорил я и подумал, что это почти правда.
– Но это так. Может, оттого, что они плохо умеют думать... Ведь чем люди тупее, тем больше им хочется, чтобы все остальные были такими же, как они. А всех, кто не похож на них хоть в чем-то, они боятся... И чем больше боятся, тем больше стараются... сделать им больно.

– Почему?
– не отставала Петра.

– Ну... потому что они не такие. И они сделают нам очень больно... Если поймают.

– Я не понимаю, - помолчав, грустно сказала Петра.

– Я тоже. Но это так, и это... очень скверно. Когда ты вырастешь, ты поймешь, а сейчас запомни: мы не хотим, чтобы тебе и Розалинде было больно. Помнишь, как ты ошпарилась кипятком в кухне? Так вот, если нас поймают, будет гораздо больнее, и лучше умереть, чем испытать т_а_к_о_е_... Умереть, это... ну, как заснуть. Крепко-крепко... Так крепко, что тебе уже никто не сумеет сделать больно...

Я посмотрел на Розалинду. Ее маленькая грудь тихонько приподымалась и опускалась... Она спала... Непослушная прядь волос выбилась на щеку, я тихонько убрал ее и поцеловал - очень осторожно, чтобы не разбудить...

– Дэвид, когда ты убьешь нас...
– начала было Петра, но я обнял ее за плечи и сказал:

– Тише, детка. Не нужно сейчас об этом. Мы никогда не дадим им нас поймать! И все! Давай-ка лучше разбудим сейчас Розалинду, только... не будем рассказывать ей про наш разговор, ладно? Это... очень огорчит ее... Пусть это будет наш с тобой секрет, договорились?

– Ладно, - согласилась Петра и тихонько дотронулась до щеки Розалинды.

Мы решили поесть и тронуться в путь, как только совсем стемнеет. За едой Петра молчала, и я было подумал, что она никак не может забыть наш разговор. Но я ошибся: она думала совсем о другом. Прожевав очередной кусок хлеба, она неожиданно сказала:

– А там хорошо... У них, в Селандии... Там все умеют рисовать мысленные картинки, ну, почти все, и никто друг друга за это не обижает...

– А ты, оказывается, не теряла времени даром. Болтала с ними, пока мы спали?
– спросила Розалинда.
– Ну что ж, нам так даже лучше...

Петра не обратила на ее слова никакого внимания и продолжала свое:

– У них, правда, не у всех это хорошо получается... Хотя у большинства - как у вас с Дэвидом... Но у нее - гораздо лучше, чем у остальных... А еще у нее есть двое детей, и она думает, что у них это будет получаться совсем здорово... Только они еще пока очень маленькие. Но она думает, что даже и у них не будет получаться так здорово, как у меня. Она говорит, что так _я_р_к_о_ рисовать картинки мыслями, как я, у них вообще никто не умеет!

– Ну насчет _я_р_к_о_с_т_и_ - это меня не удивляет, - вздохнула Розалинда, - но тебе надо научиться рисовать их _х_о_р_о_ш_о_ и... не так громко...

Петра пропустила это мимо ушей.

– Она сказала, что я стану рисовать их еще лучше, только для этого нужно много... много... работать. И когда я вырасту, у меня будут дети, которые тоже будут уметь рисовать такие картинки... Еще лучше!..

– Вот как?
– задумчиво сказала Розалинда.
– А зачем это? Ведь это ничего не принесет, - с горечью добавила она, - кроме... кроме горя и страданий...

– В Селандии это не так!
– твердо сказала на это Петра.
– Она говорит, что там у них все _х_о_т_я_т_ это делать, как можно лучше... А те, кто умеет плохо, стараются научиться!

Это нам было более или менее понятно. Я вспомнил рассказы Акселя о тех местах, где про отклонения думают, что они-то и есть НОРМА, а все остальные - мутанты.

– Она говорит, - твердила свое Петра, - что те, кто могут разговаривать только словами, что они... они что-то ут... утрачивают... Она говорит, мы должны жалеть их, потому что они никогда не смогут понимать друг друга, как мы... Они всегда будут только сами с собой... Никогда не сумеют быть... быть _в_м_е_с_т_е_!