Чтение онлайн

Я ничего не сказал в ответ, понимая, что все мои оправдания в тот момент, безусловно, звучали бы жалко и неискренне. Мы оба осознавали это, и моё долгое молчание сыграло, наверное, решающую роль. Не обронив ни единого слова, Самира быстро собрала в сумку свою одежду и немногочисленные личные вещи и покинула мою палатку, чтобы больше уже никогда не вернуться. На следующий день она сообщила Темгону, что отныне не является моей женой и собирается всецело посвятить себя врачеванию и заботам о здоровье сородичей. Тот сразу же пришёл ко мне и потребовал, чтобы я образумил, по его мнению, «глупую женщину», но я возразил, что она свободный человек и вправе поступать так, как ей вздумается. Тогда он предложил мне взять себе другую соплеменницу в жёны, более молодую и покладистую. Это было для меня уже чересчур; я обругал его и выставил вон, заявив, чтобы он оставил меня в покое и в дальнейшем не смел делать подобные предложения, иначе мне придётся покинуть странников, и никто — даже его собственный сын-фанатик Моглурн — не сможет встать у меня на пути.

Скорее всего, мой гневный вид всё-таки убедил упрямого вождя и высказанная мной угроза возымела действие: с тех пор мне уже не доводилось слышать речей о наследнике Великого Номада. Я вновь стал жить в центральной части становища, а Самира поселилась в одной палатке со своими ученицами и обходила меня стороной, стараясь не встречаться со мной взглядом. Хорошо понимая её боль, я не стремился к сближению и пытался как можно реже контактировать с ней, хотя, конечно же, полностью избежать этого было нельзя, ведь мы как-никак жили в одном племени. Такое неопределённое и мучившее нас двоих положение длилось ещё три года, пока народ странников не проник на территорию Новых Земель и не завершил там свой Бесконечный Вояж. Самира стала одной из первых женщин, покинувших Лагерь и отправившихся в Приют вместе с детьми, стариками и тяжелоранеными бойцами. Для меня и тем более для неё не было секретом, что она поступила так ради того, чтобы не только время, но и расстояние позволили ей залечить душевную рану. Получилось ли у неё? Смогла ли она побороть свои чувства? Этого я не знал и не пытался узнать, поэтому сам никогда не бывал в Приюте, ограничиваясь лишь новостями о текущем состоянии дел от тех воинов, кто навещал поселенцев или возвращался оттуда после курса лечения.

Как ни странно, размолвка с Самирой разбудила во мне тягу к действиям, чему в немалой степени способствовал тот факт, что после долгих лет путешествий в отдалённых областях звёздного ковчега, где я повидал множество мелких племён, кланов и сообществ, ведущих, как правило, примитивный образ жизни, странники опять оказались в непосредственной близости от прежних земель техников, перешедших впоследствии под власть Армии Хаоса. Именно здесь, совсем неподалёку от туннеля, обозначавшегося раньше как «Силовой Барьер», находился тайный ангар с космическими катерами. Несмотря на то, что однажды я уже потерпел досадную неудачу, когда уговаривал Темгона взять штурмом промежуточный отсек, в одном из смежных переходов которого был скрыт вход в ангар, мне ни в коем случае нельзя было пренебрегать вновь представившейся возможностью. Странники предпочитали обходить стороной те отсеки или районы, где проживали многочисленные и сильные народы, к каковым, например, относились биологи, Полицейский Корпус, Братство Божественной Истины или Армия Хаоса. Даже такую соблазнительную добычу как Эдем, столицу Клана Всеобщей Любви, они в своё время не решились атаковать, поскольку прекрасно отдавали себе отчёт в том, что вооружённый конфликт с мощным и хорошо организованным противником не принесёт им желаемого успеха. В связи с этим жертвами набегов приютившего меня сообщества скитальцев являлись по большей части незначительные племена, не обладавшие достаточными средствами для защиты своих поселений. Получив бесценный опыт сражений бок о бок с рыцарями-бедуинами, я уже понимал, что за их свирепостью и кажущейся на первый взгляд безжалостностью скрывался вполне рациональный подход и напрасно жертвовать своими жизнями ради призрачной цели никто из них не собирался. Много лет назад моё предложение о взятии отсека армейцев вызвало резкое неприятие, но с годами я стал, как мне представляется, значительно умнее, и на этот раз заговорил с Темгоном лишь о небольшой разведывательной экспедиции, в которой, кроме меня самого, приняло бы участие только несколько воинов.

В итоге мне удалось найти нужные аргументы и убедить вождя в своей правоте. Он был единственным человеком в племени, кто знал тайну моего происхождения (даже Самире я никогда не рассказывал о собственном прошлом), и это обстоятельство, на мой взгляд, повлияло на его решение. Я поведал ему о том, что прибыл с Земли, где-то через год после провозглашения меня Великим Номадом. Внимательно выслушав мою историю и сопоставив её со своими знаниями о легендах звездолёта, передаваемых из поколения в поколение, он посоветовал мне больше не распространяться на данную тему. Моя прежняя жизнь должна была оставаться в секрете от обитателей корабля до тех пор, пока они не будут готовы к такому откровению. На вопрос, когда же настанет этот момент, Темгон не стал отвечать, а лишь ещё раз посоветовал держать язык за зубами. Я был уверен, что он не до конца поверил мне и посчитал мои признания очередной странностью хотя и избранного судьбой, но всё же немного чудаковатого человека, вынужденного нести нелёгкое бремя Великого Номада. Свои сомнения вождь смог окончательно побороть только после встречи с Леной Рамирес, когда она слово в слово подтвердила высказанную мной ранее версию. Кроме того, Тим и Ремар слышали мои личные воспоминания, записанные на кристалл персонального мнемомодуля, и разговаривали с ИскИном Поиск, поэтому косвенно тоже являлись свидетелями подлинности тех событий. Однако всё это случилось лишь через несколько лет, а тогда Темгон наверняка согласился отправить отряд на поиски ангара скорее для того, чтобы получить веские доказательства реально существующей возможности навсегда покинуть ковчег. Я до последнего момента скрывал данную информацию, но мне пришлось поделится ею с ним, иначе его невозможно было бы заставить рискнуть не столько своими людьми, сколько моей персоной, так как ничто не волновало странников так сильно, как сохранность жизни Великого Номада. Он выделил мне в сопровождение вдвое больше бойцов, чем в действительности требовалось для выполнения задачи, но я не стал оспаривать это решение, хотя всерьёз опасался, что крупную группу будет намного труднее провести незамеченной по хорошо охраняемой территории лорда Урида.

Интуиция не подвела меня — солдаты всё-таки обнаружили нас, правда, уже почти на подступах к отсеку, и в результате ожесточённого боя мы потеряли только убитыми почти треть отряда. Понимая, что время играет против меня, я в ускоренном темпе повёл уцелевших дальше, и уже через несколько минут после окончания сражения мы достигли входа в Силовой Барьер. Облицовочные панели на одной из стен внутри переходной камеры, где когда-то располагались сенсорные панели, отсутствовали, а на их месте зияла дыра, откуда наружу торчали оборванные пучки проводов. Таким вот варварским, но зато эффективным способом кто-то лишил губительные излучатели возможности активации, и прямоугольный туннель, прежде внушавший ужас и забравший много жизней, в одночасье перестал быть смертельной ловушкой... Данный факт, вероятно, умышленного повреждения контрольных элементов Барьера не на шутку встревожил меня, ведь подобным действиям мог подвергнуться и другой, наиболее значимый для нас, компонент бортовой коммуникационной системы звездолёта. В моей памяти хорошо сохранились воспоминания об особенном информационном экране, который отличался от аналогичных приборов своими размерами и формой, а также о месте, где он находился. После бегства из Цитадели и трагической смерти Линды у меня получилось проникнуть в секретный ангар при помощи этого устройства, и сейчас, по прошествии семнадцати лет, я намеревался совершить то же самое.

Мне посчастливилось довольно быстро найти нужный нам проход, но овального информационного экрана в нём не оказалось. Моему собственному предположению о том, что я, по всей видимости, ошибся туннелем, не суждено было сбыться: странники обследовали все закоулки и даже обнаружили несколько экранов, но это были совсем другие приборы. Тот, который мы надеялись разыскать, бесследно исчез, словно его никогда и не существовало... Я уже начал было сомневаться в точности своей памяти, но потом мне пришли на ум многочисленные упоминания о том, что Прометей порой смещает перегородки между переходами и отсеками, — как в тот раз, когда Конрад с Леонидом, юным учеником лекаря Изориуса, пытались скрыться от преследователей после боя с берсерком на Арене и, неожиданно очутившись в туннельном тупике, попали в западню на полпути к Силовому Барьеру. Может быть, и в этом случае ИскИн по своей прихоти изменил местоположение одной из стен, скрыв или уничтожив тем самым единственный информационный экран, способный обеспечить доступ к ангару? Такое объяснение казалось мне вполне разумным, поскольку до сих пор у меня ещё не было повода не доверять своей памяти по меньшей мере в том, что касалось событий, произошедших со мной после прибытия на корабль.

Итак, наши поиски ангара и хранившихся в нём космических челноков окончились безуспешно. Одолеваемый тяжкими думами, но полный мрачной решимости идти до конца, чего бы это мне ни стоило, я отдал приказ возвращаться в становище. Пока странники будут продолжать свои скитания, я не оставлю попыток вырваться из громадной звёздной тюрьмы! Но сначала мне нужно либо найти идентификаторы друзей, либо удостовериться в окончательной и бесповоротной гибели Конрада и Линды... С подобными мыслями в голове я покидал земли Армии Хаоса, а также размышлял, как лучше рассказать Темгону о провале экспедиции и при этом не разочаровать его. Впрочем, все мои переживания по этому поводу оказались беспочвенными: вождь, очевидно, даже наоборот обрадовался, что ангар по-прежнему остаётся всего лишь одной из легенд, а Великий Номад вернулся цел и невредим и будет теперь заниматься только такой деятельностью, какая пойдёт на благо племени. В принципе, его ожидания оправдались, и я снова принял на себя роль повелителя и одновременно путеводителя странников, а уже через три года произошло Вторжение Машин и ковчег заполонили орды гибридов. Ведомые несгибаемой волей земных суперкомпьютеров, они под руководством киборгов вынудили нас отступить на Новые Земли. Странникам пришлось прекратить свой Бесконечный Вояж, и настало время Гвардии Ковчега...

— Великий, Келврат принёс хорошие новости! — зычный голос Моглурна вырвал меня из плена воспоминаний.

Бросив последний взгляд на людей, покинувших Лагерь и удалившихся к этому времени уже на приличное расстояние от нас, я обернулся к своему телохранителю и увидел, как тот коротким безмолвным жестом отправил гонца обратно на сторожевой пост у пограничных укреплений. Однорукий Келврат, выходец из мелкого бродячего клана, быстро кивнул мне и поспешил исполнить распоряжение Тени Великого Номада — странники, а вслед за ними и некоторые другие гвардейцы, всё ещё использовали это прозвище, когда говорили между собой о втором сыне Темгона.

— Что он тебе рассказал? — В последнее время приятных новостей было много, особенно после того, как Ремар привёл с собой первую группу беженцев из Свободной Республики Андроидов, и настроение моё с каждым днём становилось всё более оптимистичным.

— Командиры Лена и Тим вернулись! Они потеряли в жестоком бою всех своих людей, но сами, к счастью, остались в живых.

— Это одновременно и замечательная, и весьма печальная весть, Моглурн... Смерть каждого нашего воина является тяжёлой потерей для Гвардии.

— Так точно, Великий! Моё сердце скорбит о погибших соратниках.

Мне слабо верилось в то, что он говорил искренне, ведь для него единственную ценность представляла только моя жизнь, но я не стал дальше развивать эту тему, прекрасно сознавая бесполезность подобного намерения.

— Где сейчас находятся оба офицера?

— Ждут тебя у твоего шатра. Они даже не стали отдыхать с дороги. Между прочим, бригадир Ремар и генерал Водан тоже там.

— Видимо, предстоит крупное совещание, — усмехнулся я. — В таком случае не будем их задерживать. Пойдём, я нутром чую, что грядут большие перемены.

— Почему ты не попытался сбежать от них после того, как тебя освободили из клетки? — удивлённо спросил Ферлат.

Шасгат молча пожал плечами и многозначительно улыбнулся. Они уже около часа сидели вдвоём на полу в туннельном переходе в стороне от всех — и от братьев, и от сородичей командора, — и всё это время эзотерик рассказывал собеседнику о своём прошлом. Ему просто необходимо было кому-то выговориться, а в лице старейшины он наконец-то нашёл не только благодарного слушателя, но и единомышленника.