Откровение
Шрифт:
Удостоверившись в том, что им троим больше ничто не угрожает, Тим направился к воительницам. Лена, сидя на коленях, склонилась над неподвижным телом своей помощницы и что-то ей шептала, но Пия уже не слышала этих слов, а широко раскрытые и остекленевшие глаза не видели лица её предводительницы. Она была мертва... Минуту спустя Лена опустила ладонь на лицо погибшей девушки и закрыла ей веки. Полуобернувшись, она посмотрела вверх на своего мужчину, застывшего в нескольких шагах от них, и устало промолвила:
— Вот и всё... Пия была последней моей близкой подругой. Кира, Анита, Хлоя, Таня... Те люди, кто сражался и радовался жизни вместе со мной в Клане, убиты зомби за последние пять лет. Это не считая других женщин и мужчин, примкнувших к Гвардии в этот период времени, а ведь они надеялись уцелеть в бесконечных битвах... Я навсегда запомню сегодняшний день. Мы потеряли всех бойцов!
— Такова их судьба. Они сами выбрали этот путь, — тихо проговорил Тим и, приблизившись к ней, протянул руку, чтобы помочь подняться.
— Как и мы с тобой, — грустно улыбнулась Лена и крепко сжала его ладонь. — Перед нападением молчунов ты высказал правильную мысль... Когда-нибудь придёт и наш черёд.
— Беру свои слова обратно, — обронил гвардеец и притянул её к себе. — Мы будем жить долго и счастливо. Как в детской сказке...
— А я думала, что у тебя уже совсем не осталось чувства юмора, — вздохнула она и прижалась к его груди, а он обнял её так, как будто пытался защитить от всех бед и невзгод их весьма ограниченного, но в то же время чрезвычайно обширного мира.
— Что будем делать дальше? — спустя минуту спросил Тим.
— Пойдём по этому каналу, пока он не выведет нас в какую-нибудь полость, а потом попытаемся найти дорогу к Лагерю, — рассудительно ответила женщина-андроид, отстранившись от него. Её лицо приняло задумчивое выражение.
— Это как раз понятно, я имел в виду другое. Ты не передумала? По-прежнему хочешь удовлетворить просьбу Кая и отправиться на поиски Научного Отдела?
— У меня не было возможности пересмотреть своё решение. Гибриды не оставили мне времени на раздумья, — с меланхоличной усмешкой произнесла она. — Впрочем, я бы всё равно его не отменила.
— Ясно... Больше вопросов нет.
Они постояли ещё немного у тела Пии, мысленно прощаясь с ней, а потом повернулись к мрачному прошлому спиной и уверенно зашагали по узкому круглому туннелю с неровной, волнообразной поверхностью пола, стен и потолка, излучающей рассеянный дневной свет. Отвергнув все сомнения, с надеждой в сердце Лена и Тим шли навстречу тревожному будущему.
Глава 3
Никто из бойцов не осмеливался нарушить его покой. Специфическая поза, которую он, сидя на полу, принял, закрытые глаза и равномерное дыхание наталкивали на мысли о том, что разум бригадира полностью погружён в медитацию, но это совсем не соответствовало действительности. Мозг Ремара был не в состоянии замедлить свою активность и полностью оградить себя от влияния внешнего мира. Не здесь и не сейчас. Беспокойные размышления и воспоминания не позволяли ему забыться даже на мгновение, а осознание своей ответственности перед другими гвардейцами и их жёнами, подругами и детьми тяжким грузом ложилось на его плечи. В Гвардии Ковчега никого не удерживали силой — это было абсолютно добровольное военное формирование, и каждый из его членов вполне сознательно принял присягу, хотя она и не являлась обязательным условием. Исключительно странники, костяк Гвардии, всегда фанатично преданные Каю, своему повелителю, были готовы служить ему до последней капли крови и сложить ради него свои головы, все же остальные воины могли в любой момент покинуть Лагерь. Могли бы, но ни один из них не сделает этого... Неотступный страх сплотил их. Машины планомерно уничтожали население звездолёта, а тех, кому удалось избежать гибели, превращали в рабов. Каждый из гвардейцев стремился избежать такой участи и всеми силами пытался защитить себя и своих близких. Многие из бойцов обзавелись в Лагере постоянными половыми партнёрами, жёнами и мужьями. У некоторых из них, несмотря на неизменную угрозу жизни, вскоре появились дети. С глубинным инстинктом размножения практически невозможно бороться, так как он неумолим и часто провоцирует живые существа на неразумные поступки. Вот и Ремару в последнее время стало значительно труднее противостоять ему...
Карина пришла в Лагерь с большой группой полицейских где-то через год после создания Гвардии. Бывший поисковик сразу приметил её, но красавица лишь спустя большой промежуток времени открыто призналась ему, что и он с самого начала запал ей в душу. Раньше, до Вторжения Машин, девушка, как и все остальные молодые женщины Полицейского Корпуса, жила в гареме. Ему не приходилось встречаться с ней и пользоваться её услугами, хотя он, имея звание бригадного офицера и статус второго по значимости человека в подразделении поисковиков, мог заполучить почти любую из девиц племени для любовных утех. Но только не её... По одной простой причине — Карина всё время находилась на самом верхнем этаже Крепости, в личном гареме Первого, куда отбирались самые лучшие девушки Корпуса. После сокрушительного разгрома полицейских и разрушения Крепости она вместе с уцелевшими соплеменниками бежала из родного отсека. Долгие скитания привели их в конце концов на Новые Земли. Сведения о существовании Гвардии Ковчега достигли ушей беженцев, и они сделали всё возможное, чтобы отыскать пристанище армии сопротивления.
Кай и его люди радушно встретили гостей и, зная о боевых качествах полицейских, предложили им присоединиться к Гвардии. В Лагере уже проживало небольшое количество их сородичей (все они были воинами отряда под командованием Ремара), кроме того, беглецов здесь ожидало надёжное убежище, в котором они могли прочно обосноваться и вести более-менее нормальную жизнь, а не скитаться подобно бродячим кланам по просторам корабля, поэтому они довольно быстро решили ответить согласием. Однако не все из новоприбывших охотно приняли такую судьбу. Некоторые из них не пожелали мириться с тем, что ими будет руководить человек из другого племени, хотя Кай, по сути, не принадлежал ни к одной из народностей звёздного ковчега. Полицейские совсем недавно освободились от гнёта десяти правителей Корпуса — все они были уничтожены во время кровавых беспорядков, вызванных известием о том, что безжалостная и непобедимая армия киборгов приближается к границам их отсека, — и не собирались вновь терять свою свободу.
Ремар провёл много часов в утомительных беседах с сомневающимися соотечественниками, пытаясь донести до них смысл борьбы с гибридами и то, что никто не собирается отнимать у полицейских право на самоопределение. Тем не менее самые упорные из них настойчиво противились новому порядку и даже попытались восстановить прежнюю иерархию в своей небольшой группе. Недовольных возглавил ДевятыйПослеПервого — воин-аскет, служивший ранее в личной охране Первого и, если верить слухам, убивший своего начальника во время мятежа. Он обвинил Ремара в предательстве интересов родного сообщества и вызвал его на смертельный поединок. Бывший бригадный офицер поисковиков принял вызов, и они, безоружные, ушли вдвоём из Лагеря, чтобы биться до смерти без свидетелей. Примерно через час израненный Ремар вернулся с мёртвым телом своего соперника на плечах и на глазах соплеменников бросил на пол труп, на спине которого было выведено кровью родовое имя ДевятогоПослеПервого — ГУСТАВ.
После этого он во всеуслышание объявил, что с данного момента полицейские больше не будут именовать себя числительными номерами и что впредь им следует использовать свои настоящие имена, полученные при рождении, а те кто не согласен с новым правилом, должны покинуть Лагерь. Желающих не нашлось, и все сородичи без исключения признали авторитет Ремара. Поисковик, ослабевший и потерявший много крови в результате дуэли, шатающейся походкой удалился к себе в палатку, а спустя несколько минут к нему пришла Карина, чтобы позаботиться о его ранах. Ремара изумил этот поступок, ведь до этого случая они даже не разговаривали друг с другом и лишь иногда обменивались заинтересованными взглядами. Она осталась с ним на ночь, а затем и вовсе перебралась к нему жить. Так, неожиданно для самого себя, он обрёл верную и единственную возлюбленную. У него не было опыта постоянных личных отношений, как, впрочем, и у большинства полицейских за всю историю Корпуса, и поначалу ему было непривычно жить вместе с другим человеком, но по прошествии определённого срока он стал замечать, что всякий раз с нетерпением ждёт встречи с ней, когда возвращался домой после очередного задания.
Но у продолжительной любовной связи есть и малоприятная сторона — Ремар стал всерьёз опасаться, что постепенно станет слишком много времени уделять Карине и это негативно повлияет на его боевой дух. В последние дни она неоднократно пыталась намекнуть ему, что не прочь бы стать матерью. Такого резкого поворота в их отношениях он допустить не мог, поскольку понимал, что семейная жизнь неминуемо заставит его по-другому относиться к своей собственной жизни и, возможно, даже беречь её, чтобы быть надёжной защитой и опорой своим родным. Ремар видел признаки подобного поведения у женатых гвардейцев, выходцев из других народов, и это казалось ему неприемлемым. Ещё не время для спокойной жизни. Если оно вообще когда-нибудь настанет... Скрепя сердце он решил оградить себя от соблазнов и отправил Карину в Приют — тайное место в далёкой полости, где проживали старики, а также беременные или уже ставшие матерями женщины гвардейцев вместе с их детьми. В Приюте всегда были рады любому человеку, готовому бескорыстно трудиться и помогать живущим там людям. К удивлению и радости Ремара, подруга не стала противиться, и заявила, что будет ждать его там до тех пор, пока он не заберёт её обратно или пока не закончится война...
Бригадир почувствовал приближение человека и раскрыл глаза. Олдин остановился в трёх шагах от него, не решаясь первым начать разговор. Даже спустя пять лет после роспуска Полицейского Корпуса он так и не смог побороть в себе чувство преклонения перед Ремаром.
— Разведчики вернулись?
— Да, они уже здесь, — почтительно ответил его первый помощник, носивший когда-то имя СедьмогоПослеВторого. — Впереди развилка. Одно из её ответвлений выводит в обширный карман.
— Пустой?