Чтение онлайн

ли). А если та цивилизация шла дорогой, отличной от нашей?»

Эти призраки, фантомы или «гости», таинственно возникающие на станции Солярис, эти посланцы «той цивилизации» олицетворяют собой несхожесть, бездну, разделяющую миры. С обитателями станции их связывает множество нитей прошлого, сложные интимные отношения, но для послав

шего их мира — они всего лишь инструмент, способ, посредством кото

рого иная цивилизация дает знать о себе.

По нормам человеческим — жестоко, преступно! Но у той цивилизации

просто нет этих норм...

И человек такого давления не выдерживает. В конце повести Кельвин как

бы мимоходом и с горечью размышляет об автоматах, которые должны в

этих условиях заменить людей и которые «настолько невинны, что выпол

няют каждый приказ. Вплоть до полного уничтожения себя или преграды,

которая стоит у них на пути, если так была запрограммирована их кристал

лическая память».

Герой повести Кельвин отступает и не осуждает себя за это, считая, что человек должен отступить, когда возникает для него необходимость переступить границы человечности.

Тема, как видим, не новая, столь же космическая, сколь и земная. Редко при инсценировании прозы обходятся без купюр, и телевизионный сценарий «Соляриса» в этом смысле не стал исключением.

Вероятно, сказалось и то, что неторопливое эпическое повествование с

отступлениями, с погружениями в историю вопроса, уместными и необхо

димыми в прозе, вряд ли могло получить адекватное выражение в сценарии, требующем большой динамики.

Быть может, и самая тема Контакта, представляющая столь живой интерес

для писателей-фантастов, показалась создателям телеспектакля отчасти отвлеченной, далекой. Так или иначе, но, размывая интерес к отдаленным

космическим горизонтам, авторы телепостановки приближают к нам область земную, сферу человеческих контактов, сомнений и страстей, к которой мы испытываем не менее (а в сущности — более) жгучий интерес,

в которой мы ориентируемся увереннее...

Жертвы при этом, разумеется, неизбежны. От многого пришлось отка

заться создателям телеспектакля... Тема Контакта выносится за пределы

телеэкрана, интерес к ней приглушен. Возникает отчасти иная пьеса, с иным поворотом темы. В этой пьесе круг сужается, в поле зрения оста

ются трое ученых и Хари-«гость». Ее появление среди людей,

решение ее судьбы и, наконец, исчезновение Хари — вот опорные пункты истории, рассказанной в телепостановке. На далекой межпланетной стан

ции предлагается решить один из вечных земных вопросов — о человеке

и человечности.

Да, эти «гости» — не люди (в телеспектакле мы встречаемся лишь с одним

из них), и Хари — «не человек, и не копия определенного человека, а лишь материализованная проекция того, что относительно данного чело

века содержит наш мозг» — как, видимо, справедливо утверждает доктор

Сарториус. Уничтожение Хари —

уничтожение нейтринного поля, не боль

ше, и в этом смысле необходимая акция в процессе познания вселенной, не противоречащая нормам гуманности...

Но дело в том, что, не обладая земной пропиской, Хари обладает земной

душой, она так способна понимать другого, так сочувствовать и любить,

что самопожертвование для нее становится естественным. Так любили и жертвовали собой лучшие из лучших на Земле...

Вот на чем останавливают наше внимание создатели телеспектакля, вот какие вопросы предстоит решать трем участникам экспедиции на Соляри

се...

Не будем забывать, однако, что все эти проблемы возникают в фантастической телепьесе, а здесь свои требования, не учитывать которые нельзя,

требования, достаточно жесткие и суровые.

Принципы высокой фантастики, с такой ясностью и простотой изложенные

Гербертом Уэллсом, вовсе не так уж просты и для писателя и для режис

сера, хотя великий фантаст имел в виду, конечно, писателя. Но «игра»,

предложенная им, разумеется, стоит свеч —

таким путем создается удиви

тельная достоверность интонации, а вместе с ней и обаяние подлинного

искусства, чуждого придуманности и сочинительства.

Точность, корректность в соблюдении строгих «правил игры» — вот первое достоинство режиссерской работы Б. Ниренбурга и исполнителей. Нетрудно заметить сходство, пожалуй —

тождественность, только что

приведенных размышлений Уэллса и известных положений Станиславского. И, кажется, что лишь актеры, внимательные к пульсу душевных движе

ний, актеры, чуждые приемам внешнего изображения, могут уверенно

входить в мир фантастического вымысла. Потому что здесь, как в хорошей

психологической повести, все обусловлено изнутри, важен каждый шаг,

каждая ступень развития отношений, важны не

только настроения, но

самые оттенки настроений. События здесь подготавливаются неприметно

и загодя...

В самом деле, появление призрака у стены само по себе не произведет

никакого впечатления, если мы не готовы его «принять», в него «пове