Чтение онлайн

Я усиленно путаюсь в руках и ногах, как будто впервые в зал зашла. В голове никак не желает всё по местам становиться. Женщины меня ободряют, поддерживают, говорят, что всё обязательно получится. Становится немного легче. Никто камнями закидывать не стал.

Но вот приходит моя очередь, выходить вперёд, чтобы все за мной повторяли. Застываю на лидерской позиции, понимая, что на нервной почве в голове белый лист. Ни одного движения не помню.

К нашей группе с тёплой улыбкой подходит Юля и пытается меня в чувства привести.

– ATS – это танец игра. Моника, расслабься немного. Ты ведь писатель? Попробуй представить, что каждое движение – это слово. Наполнение движения – буква. Поворот головы, позиция рук. Собирай буквы в слова, а слова в предложения. У каждой танцовщицы из имеющегося алфавита обязательно сложится свой уникальный рассказ. Все мы разные. Всем нам есть, о чём поведать остальным. Ведь так? Наша задача увлечь других своим рассказом. Это о доверии. Трайбл учит слышать окружающих, чувствовать, работать в команде, поддерживать своих соплеменниц. Не нужно бояться ошибиться. Это случается со всеми. Если ты стоишь в лидерской позиции и начинаешь выдавать какую-нибудь лажу, задача остальных подставить своё плечо, повторить за тобой косяк, чтобы зритель не заподозрил подвоха. Когда человек выходит вперёд, он учится быть лидером, брать ответственность за других, думать о других. А когда он стоит сзади, то учится пониманию, поддержке и принятию. Один танец решает очень много задач. От телесных и психологических до коммуникативных. Единицы остаются в этом стиле, потому что человеку трудно бороться с собой в первую очередь. Но ты уже большая молодец. Поэтому соберись и выдай нам свою уникальную историю.

Я глубоко вздохнула, постаралась убедить себя, что за моей спиной не злопыхатели и никто из них не смеётся надо мной про себя. Встала в нужную позицию и начала создавать танец. Да, неумелый и корявый, но свой.

К концу занятия те несколько движений, что дала нам Юля, улеглись в голове, а я начала понимать, что не всё так страшно. Присмотрелась к ученицам. Они были очень разными, непохожими друг на друга. Рост, вес, возраст. От пышечек до худышек. От юных девушек до зрелых женщин. И все были в танце единым организмом. Удивительно!

Я всё больше замечала изменений в себе и получала от этого невероятный кайф. Что было бы, не пойди я тогда на приём? Долго смогла бы жить в своей скорлупе? Понятно, что сейчас ещё очень много проблем внутри, но мне всё проще держать плечи расправленными. Постепенно уходит ощущение тяжёлого мешка на плечах, который тянет к земле, не давая разогнуть спину.

Жутко хотелось увидеть Марка. Я даже на очередной безумный и пугающий тренинг готова, лишь бы рядом с ним. По-прежнему страшно влюбляться, но, мне кажется, этот процесс вышел из-под моего контроля. А возможно я сама подсознательно его отпустила.

Мама так и корчила из себя смертельно оскорблённую, поэтому я решила сама к ней сходить и попытаться спокойно поговорить, хотя понимала, что зря питаю надежды на конструктивный разговор.

Родительница встретила хмурым видом и взглядом исподлобья.

– Явилась, - бросила она и пошла на кухню. Ощущение, что алкоголичка в дом пришла или наркоманка.

– И я тебя рада видеть. Как дела? – постаралась погасить в себе неприятное чувство.

– Нормально. Как видишь, ещё живая. Хотя, тебе, наверное, было бы проще, если бы я умерла. Никто бы на мозги не капал, не раздражал, не поучал и не давил своей опекой и излишним контролем. Или как там твой хахаль новый выразился?

– Марк очень трепетно и внимательно ко мне относится. Он хочет помочь и тебе зла не желает. Зря ты против него окрысилась. Прислушалась бы к совету психолога.

– Сексопатолога? Мне советы такого специалиста без надобности.

– Помимо сексологии, он ещё и классическую психологию изучал. Неужели тебе нравится, что мы с тобой постоянно конфликтуем?

– Ты воспринимаешь собственную мать в штыки!

– Ты очень тяжёлый человек. Но никак не хочешь понять, что проблема не во мне или не только во мне. Думаешь приятно, когда тебя беспрестанно шпыняют?

– Ой, бедная, несчастная. Затюкали её. Да я ради тебя всё бросила. В тебя все силы вложила, свою жизнь не устроила. Боялась в дом мужика чужого приводить, чтобы не обидел, не дай бог.

– И теперь этим попрекаешь, как только удобный случай выдаётся.

– Я думала, что не буду одна на старости лет. Дочку растила.

– Ага. Я поняла. Для себя, да? Хотела, чтобы я всю жизнь возле твоей юбки просидела? Но так нельзя! Это неправильно! У меня должна быть своя жизнь. Я тебе благодарна за то, что ты столько сил вложила, но не могу всю себя посвятить тебе. Мне семью хочется, любимого мужчину.

– И на эту роль ты этого Марка рассматриваешь? Не пара он тебе.

– Потому что посмел слово тебе поперёк сказать?

– Потому что слишком замороченный. Не нашего поля ягода. Саша тебе больше подходит.

– Да неужели? А можно я сама буду решать, кто мне подходит?

– Наплачешься ты ещё с этим мужиком. Вот увидишь.

– Спасибо тебе огромное за поддержку и правильный, позитивный настрой, - наконец, не выдержала и выскочила из квартиры.

Я просто кипела злостью. Ну, почему она всегда пророчит мне что-то нехорошее? Нет, чтобы порадоваться за дочь.

К своему подьезду подходила в прескверном настроении. На улице было уже темно, поэтому не сразу увидела машину Марка. А когда неожиданно раздался громкий автомобильный сигнал совсем близко от меня, чуть заикой от страха не стала. Приложила руки к груди, ощущая, как трепещет сердце. До конца не могла определить то ли от испуга, то ли от счастья.

Марк

Выскакиваю из машины и сгребаю Монику в охапку, зарываясь носом в волосы и вдыхая дурманящий аромат.

– Привет, моя сладкая шоколадка, - подмигиваю, продолжая крепко её стискивать.

Насупилась.

– Не называй меня так, пожалуйста.

– Хорошо, - легко сдаюсь. Главное, чтобы ей всё нравилось. – Я соскучился.

Прижимаюсь лбом ко лбу и смотрю в глаза. Жду, как себя поведёт. Моника сама тянется к моим губам, целует безумно нежно, проводя языком по моему языку. Дыхание тут же сбивается. В груди всё переворачивается, отдаваясь дрожью во всём теле. И не безумное желание тому виной. Я уловил нечто новое в её эмоциях. То, ради чего готов на изнанку вывернуться в любой момент ради неё. По щелчку пальцев.

Но в омут с головой нырнуть не дают другие эмоции, и они сейчас гораздо сильнее трепетной, едва зарождающейся любви. Злость. Она бурлит в её грудной клетке.

– Что стряслось? – усилием воли отрываюсь от её губ.

– С чего ты взял, что стряслось что-то? – она удивлённо вскидывает брови.

– Чувствую. Ты напряжена, - не сдаю своих карт.

– С мамой снова сцепилась, - тяжело вздыхает и опускает глаза.

– Пойдём, - тяну её в подъезд и требую, чтобы пересказала всё.