Чтение онлайн

— Ладно…Отпусти заложников, и я займу их место, а после все сделаю. Сниму с тебя поводок. На Доброславе же его нет, сам видишь, значит и с тебя у меня его убрать получится, — солгал Олег, мысленно прощаясь со своей шеей. А может даже и головой. Когда обман вскроется, их наверняка оторвут, а может ещё и раздавят. Впрочем, после этого Эмильену не жить. Да, за счет внезапности нападения и использования в качестве живого тарана аж целого магистра, пусть не боевого направления, но все же до одури могущественного и в определенной мере опытного,у злоумышленников получилось ворваться в капитанскую каюту…Однако оставшийся в одиночестве старейшина оборотней может исключительно чуть увеличить счет за ремонт помещения, которое покроет своими ошметками. Ну а самого чародея после такого фиаско может быть даже реанимируют. Или поднимут как Кейто…Впрочем, если и нет — не страшно. Ради детей это будет вполне приемлемой жертвой, а Доброслава дополнительным приятным бонусом пойдет.

— Ну и ещё одним доказательством вашей истинной личности является то, что вы очень плохо умеете врать и склонять голову, сударь Кащей… — Хмыкнул дряхлеющий вервольф. — Понимаю, вам это никогда раньше не требовалось, а перебороть себя сложно. Ну, ничего, можете себя не утруждать. И не делать вид, будто не желаете сейчас мне судьбы много худшей, чем смерть. Даже попыткой изобразить процесс снятия поводка не утруждайтесь! Эту процедуру со мной все равно будут делать не вы, а те, кто очень хотел бы с вами вновь пообщаться и закончить этот мятеж так или иначе…

— Нежить, — осознал Олег план старейшины оборотней. — Когда ты в молодости рыскал по руинам Гипербореи, то сумел навести контакты с кем-то из разумных тварей, там обитающих! Оттуда твои знания о древней магии и все эти артефакты!

— Не самые удобные деловые партнеры, которые у меня бывали, но и не самые проблемные все-таки. — Оскалился Эмильен. — Жаль, категоричные и неуступчивые слишком…Хотели бы иначе, но не могут, мешают приказы вшитые в их суть также прочно, как в меня ограничивающий каждого перевертыша поводок! Но сделать вервольфа человеком, которой сможет развиваться дальше и на которого зелья молодости станут действовать как надо, немертвые слуги вашего короля могут, точно могут, жаль только оплаты подходящей раньше не было, ведь Кровавых богов поди ещё поймай, а их птенцы, пусть даже первого-второго поколения, оцениваются древними протоколами не слишком высоко! Но вы…О, сударь Кащей, на вас тоже был заказ. Ведь они-то точно знали, что вы может и не совсем живы, но все ещё определенно не мертвы!

— Своим ходом туда добираться долго, а ты старательно заговариваешь мне зубы…Подал сигнал, и ждешь, пока откроют портал! — Пророческие озарения настигали Олега одно за другим, жаль только, сообщали они ему далеко не ту информацию, в которой сейчас чародей нуждался. — И ты думаешь, что я туда войду? Да, признаю, у тебя мои дети, да и Доброслву я бы хотел сохранить…Но найти новую женщину не проблема даже для обычного одаренного шестого ранга, а уж там за потомками дело не станет…

— Вы же сами своим словам не верите, сударь Кащей! — Ухмыльнулся старейшина оборотней. — Да, сердце стучит не так как у лгуна, но запах пота…О, вот его вы проконтролировать забыли! И раньше, когда общались со своей семьей или просто о них вспоминали, он наполнялся слишком большим количеством заботы и нежности…Сейчас все будет так как я скажу, если вы любите своих детей и свою комнатную собачку! А вы их любите, по-настоящему любите. Может быть, мои глаза и нос уже не так остры, как прежде, но они все ещё в состоянии отследить те непроизвольные реакции человеческого тела, которые не могут лгать, и которые зачастую сохраняются даже у тех, утратил свою человеческую природу…

Один из браслетов на ноге Эмильена с легким звяканьем рассыпался на составляющие, разлетились в разные стороны, образовывая светящийся круг, куда старейшина оборотней начал медленно погружаться, словно в болото. Вместе с заложниками, лап с которых так и не убрал. И поскольку и детей и Доброславу держал он низко, сейчас любая попытка испортить чары вылилась бы в разрывание их на мелкие кусочки.

— За мной, сударь! Ваш мятеж закончится сегодня так или иначе, — ещё сильнее оскалился старейшина оборотней, который уже примерно по пояс находился где-то в другом месте. Вероятнее всего — в Гиперборее или по крайней мере том, что от неё осталось. — И рекомендую поторопиться, примерно через полминуты портал станет нестабильным, пережить путешествие сквозь него вряд ли удастася даже вам!

— Я…Ударю? — Едва слышно прошелестел воздух голосом Святослава. — Или мне пойти вместе с тобой?

— Нет, ты останешься тут, и будешь защищать всё то, что мы создали, пока я буду недоступен. С остальным разберемся позже, когда вернусь…Если вернусь. — Олег окинул взглядом разгромную каюту, а после телекинезом стал собирать с собой комплект вещей первой необходимости, которые могли бы пригодиться посреди безжизненных руин, где вдобавок чертовски холодно. И ему, и детям. К счастью, парочка контейнеров с привязанными пространственными карманами в капитанской каюте имелась, и они даже были не пусты…К несчастью, лежали в них деньги, артефакты, переводы древних книг и прочие ценные но абсолютно несъедобными и даже вряд ли способные согреть вещи, которые сейчас чародей бы с готовностью обменял на консервы, может даже по весу. — Передай Анжеле, что я её люблю…

— Я с тобой! — Когда чародей уже шагнул в зону действия пространственной магии, жадно начавшей засасывать свою очередную добычу, прямо на спину ему внезапно приземлился дополнительный грузю Довольно увесистый дополнительный груз, который вдобавок дышал ему в ухо, елозил и явно был готов следом за мужем и детьми отправиться хоть в настоящее царство смерти, которым являлись ныне руины Гипербореи. — Я тебя и детей не оставлю!!!

Оммак от Zark1111. Болеслав Четвертый, что изволит пребывать в задумчивости

Все и всякие знали, что на борту овеянного богатством и славой торгового галеона под гордым именем «Белый Кречет» и не менее гордым стягом Государства Польского есть целая отдельная палуба, отведенная под прием гостей и непрерывный праздник, кутеж, радость, да еще веселье. Это не скрывалось, даже выпячивалось пред очи чужие, неважно добрые, аль злые, завистливые или просто радующиеся за того, кто праздник организовал. Завистливых, стоит сказать, было на порядок больше, но для владельца парящего корабля так было даже радостнее. Пусть завидуют, пусть скрипят зубами в бессильной злости перед чужим богатством, славой, удалью и просто хорошим настроением.

Настроение у владеющего торговым галеоном, да и не им одним, высшего мага, магистра общего профиля Болеслава, четвертого сего имени, магната, добытчика и просто очень своеобразного человека, почти всегда было на подъеме. Редко кто видел сего прожигателя жизни без его вечной улыбки, без стакана отменной выпивки, дорогой сигары и нескольких лучших красоток земли польской под боком. Эту свою репутацию он осознанно создавал и культивировал, применяя лучший из образов маскировки, какой можно придумать — просто был собой настоящим, не пытаясь лгать внимательным глазам соглядатаев или просто знакомых с ним лично коллег.

Просто за его безалаберным и часто нарочито грубоватым поведением, за постоянными выходками в духе лучших пьяниц двора московского, лондонского или парижского, многие и вправду забывали или переставали учитывать весьма простой факт. Факт того, что он, Болеслав, все-таки магистр, получивший свое звание с честью и по праву, а не купивший его, что бы там ни рассказывали к сему дню завистники. Факт того, что он сохранил свою землю, свои предприятия и баснословную прибыль от таковых, отнюдь не благодаря умению споить пришедших к нему и за тем, что его, до беспамятства. Факт того, что он бился на полях Третьей Магической наравне с иными магнатами польскими, а на личном кладбище его хватает могил носителей фамилий боярских, фамилий пэрских, фамилий со звучной приставкой «фон», а также множество могил тех, кто оказался менее родовит.

Недостаточно, чтобы его запомнила история или лично Болеслав Четвертый.

И потому жирный, несуразный, похожий на обрюзгшего кабана поляк пил, курил и праздновал каждый свой день, занимаясь делами в перерывах между кутежом. Пил, чтобы не болели так сильно вскипяченные когда-то боярином Щекочихиным потроха, иногда салютуя бокалом в сторону стоящего на полке собственноручно оторванного черепа того самого Щекочихина. Курил, чтобы не приходили во сне образы убитых на войнах или потерянных в мирной жизни друзей и родичей, часть из каких он сам убил, часть каких убили враги, о части каких он, все-таки, искренне скорбел. И праздновал. Праздновал каждый день божий, как добрый католик справляет ежедневные молитвы.