Чтение онлайн

Правитель династии Тимуридов Бабур вышел из этой среды и воцарился на делийском троне. Это произошло в начале 16 века, когда Иран переживал при Сефевидах блестящее возрождение искусства — период, известный как Золотой век персидского искусства. У сефевидского шаха искал убежища сын Бабура Хумаюн, и с его помощью Хумаюн вернулся в Индию. Могольские правители Индии поддерживали теснейшую связь с Ираном, и множество ученых и художников прибывало из-за границы искать славы и богатства при блестящем дворе Великого Могола.

В Индии возникла новая архитектура, сочетавшая ё себе индийские идеалы и персидские мотивы. Агра и Дели украсились величественными и прекрасными зданиями. О самом знаменитом из них, Тадж-Махале, французский ученый Груссе сказал, что это «душа Ирана, воплощенная в теле Индии».

Не многие народы теснее связаны между собой происхождением и всем ходом истории, чем народ Индии и народ Ирана. К несчастью, последним нашим воспоминанием об этих долгих, тесных и благородных связях является вторжение Надир-шаха, недолговременное, но ужасное нашествие, имевшее место двести лет назад.

Затем пришли англичане, закрывшие все двери и преградившие все пути, связывавшие нас с нашими соседями в Азии. Были открыты новые морские пути, приблизившие нас к Европе, и особенно к Англии, но дальнейшим сухопутным связям между Индией, с одной стороны, и Ираном, Средней Азией и Китаем— с другой, суждено было прерваться до самого последнего времени, когда развитие авиасвязи позволило нам восстановить старое общение. Этот внезапный отрыв от остальной Азии был одним из самых значительных и прискорбных последствий английского владычества в Индии24.

В одной области связи все же сохранились, но не с современным Ираном, а с древним. 1300 лет назад, когда в Иране распространился ислам, в Индию переселилось несколько сот тысяч последователей старой зороастрийской религии. Им был оказан здесь радушный прием, и они поселились на западном побережье, исповедуя свою веру и соблюдая свои обычаи. Никто не вмешивался в их дела, и сами они никого не трогали. Удивительно, что эти парсы, как их называли, тихо и незаметно обосновались в Индии, обрели в ней свою родину и все же держались особняком, небольшой общиной, упрямо цепляясь за свои старые обычаи. Браки за пределами общины не разрешались, и таких случаев было очень мало. Само по себе это не вызывало в Индии никакого удивления, так как здесь было принято заключать браки внутри своей касты. Численность парсов росла очень медленно, и даже сейчас их насчитывается всего около ста тысяч. Они преуспели в деловой сфере, и многие из них и сейчас играют видную роль в индийской промышленности. Фактически они не имеют никаких связей с Ираном и являются настоящими индийцами, и все же они хранят свои старые традиции и воспоминания о своей древней родине.

За последнее время в Иране появилась сильная тенденция обратиться к старой цивилизации доисламской эпохи. Это не имеет никакого отношения к религии. Это культурное и националистическое течение, изучающее древнюю и стойкую культурную традицию Ирана и гордящееся ею.

Мировые события и общие интересы вынуждают страны Азии вновь обратиться друг к другу. Период европейского господства забывается, как дурной сон, а воспоминания о далеком прошлом говорят им о старой дружбе и совместных предприятиях. Не может быть никакого сомнения в том, что в ближайшем будущем Индия сблизится с Ираном так же, как она сейчас сближается с Китаем.

Два месяца назад глава иранской культурной делегации в Индии заявил в Аллахабаде: «Иранцы и индийцы подобны двум братьям, которые, согласно персидской легенде, расстались друг с другом; один пошел на восток, а другой на запад. Их семьи забыли друг о друге, и единственное общее, что осталось между ними, были обрывки нескольких старых мелодий, которые они все еще наигрывали на своих флейтах. Через много веков семьи узнали друг друга по этим мелодиям и воссоединились. Так и мы приезжаем в Индию, чтобы сыграть на своих флейтах старинные песни, дабы, слушая их, наши индийские братья узнали в нас своих близких и воссоединились со своими иранскими братьями».

ИНДИЯ И ГРЕЦИЯ

Древнюю Грецию принято считать родоначальницей европейской цивилизации, и много работ было написано о коренном различии между Востоком и Западом. Мне лично это непонятно; многое из этого кажется мне расплывчатым, ненаучным и не подкрепленным фактами. До последнего времени многие европейские мыслители полагали, будто все заслуживающее внимания берет свои истоки в Греции или Риме. Генри Мэйн где-то сказал, что, кроме слепых сил природы, нет ничею в этом мире, чего не было бы первоначально у греков. Европейские специалисты по античной культуре, знатоки греческого и латинского языков, очень мало знали об Индии и Китае. Однако профессор Э. Р. Доддс обращает внимание на «историческое наследие Востока, на котором выросла греческая культура и с которым она никогда не порывала полностью, разве только в воображении специалистов по античной культуре».

Наука в Европе была в течение длительного времени неизбежно ограничена греческим, древнееврейским и латинским языками, в связи с чем представление о мире возникало как о мире среднеземноморском. Такое представление не отличалось, по существу, от представления древних римлян, хотя оно и под-ворглось значительному изменению. Эта основная идея не только определяла взгляды на историю, геополитику, на развитие культуры и цивилизации, но и задерживала прогресс науки. Господствующее влияние на умы людей оказывали Платон и Аристотель. Даже когда до европейцев и доходили какие-либо сведения о том, что было создано в прошлом народами Азии, они принимали их неохотно. Здесь имело место некое подсознательное сопротивление и попытка как-то вместить это в рамки старых представлений. И если такова была точка зрения ученых, то непросвещенные массы тем более верили в то, что между Востоком и Западом имеется коренное различие. Индустриализация Европы и последующий материальный прогресс еще больше убедили их в существовании этого различия, и в силу какого-то своеобразного процесса рационалистического мышления древняя Греция стала считаться прародителем или прародительницей современной Европы и Америки. Более глубокое знакомство с историей поколебало эти убеждения в умах некоторых мыслителей, что же касается широких масс, интеллигентов и не-интеллигентов, то они попрежнему держались старых, освященных веками идей, которые, подобно призракам, находились на поверхности их сознания и постепенно сливались с общим фоном их представлений.

Я не понимаю смысла употребления слов Восток и Запад — разве только это означает, что Европа и Америка высоко индустриализованы, а Азия отстала в этом отношении. Эта индустриализация представляет собой нечто новое в мировой истории, и именно она больше чем что-либо другое изменила и продолжает менять лицо мира. Между эллинистической цивилизацией и современной европейской и американской цивилизацией нет органической связи. Современное представление, будто единственно важное на свете — это материальные удобства, совершенно чуждо идеям, лежащим в основе греческой или любой другой древней литературы. И греки, и индийцы, и китайцы, и иранцы всегда искали такую религию и философию жизни, которые охватывали бы всю их деятельность и создавали бы равновесие и чувство гармонии. Эта идея пронизывает все стороны жизни — литературу, искусство и общественные институты — и рождает чувство пропорциональности и полноты. Вероятно, эти впечатления не вполне оправданы, и действительные условия жизни могут быть совсем иными. Но и в этом случае важно помнить, сколь далеки современная Европа п Америка от взглядов и мировоззрения тех самых греков, которых они столь восхваляют в часы досуга и с которыми они ищут каких-то далеких связей, чтобы утолить некую внутреннюю потребность своих сердец или найти какой-то оазис в суровой и знойной пустыне современного существования.

Все страны и народы Востока и Запада обладали своей индивидуальностью и пытались, каждый на свой лад, разрешить проблемы жизни. Греция по-своему самобытна и великолепна; такими же являются Индия, Китай и Иран. Древняя Индия и древняя Греция отличались друг от друга и все же были родственны друг другу. Подобное же духовное родство существовало, несмотря на большие различия, между древней Индией и древним Китаем. Всем им были свойственны та же широта, терпимость и языческий характер мировоззрения, способность наслаждаться жизнью, поразительной красотой и бесконечным разнообразием природы, любовь к искусству и мудрость, которая дается опытом, накопленным древним народом. Каждый из них развивался в соответствии со своим национальным духом, формировавшимся под влиянием естественной среды, давая особенное развитие какой-нибудь одной стороне жизни. Эта особенность была различной для различных народов. Греки как народ, возможно, больше жили настоящим и находили радость и гармонию в красоте, которую они видели вокруг себя или создавали сами. Индийцы также обретали эту радость и гармонию в настоящем, но в то же время их взоры были обращены к более глубокому знанию, а их разум бился над разрешением трудных проблем. Китайцы, прекрасно понимая эти проблемы и их сложность, мудро избегали браться за их решение. Каждый народ старался на свой лад выразить полноту и красоту жизни. История показала, что Индия и Китай обладали более прочной основой и большей способностью выстоять; они дожили до наших дней, хотя и значительно ослабели, испытав сильные потрясения; и их будущее представляется туманным. Древняя Греция, при всем ее великолепии, была недолговечной; она не выстояла, она живет лишь в своих замечательных достижениях, в своем влиянии на сменившие ее культуры и в воспоминаниях об этом кратком светлом дне полнокровной жизни. Возможно, она стала прошлым потому, что была слишком поглощена настоящим.

По своему духу и мировоззрению Индия гораздо ближе к древней Греции, чем современные нации Европы,хотя они и называют себя детищами эллинистического духа. Мы склонны забывать это, ибо мы унаследовали застывшие понятия, мешающие мыслить логично. Индию называют религиозной, философичной, склонной к умозрительности, метафизичной, безразличной к этому миру и погруженной в мечты о потустороннем и будущем. Так нам говорят, и, пожалуй, те, кто говорит нам это, хотели бы, чтобы Индия осталась погруженной в раздумье и рассуждения, чтобы они могли владеть и наслаждаться этим миром во всей его полноте без препятствий со стороны этих мыслителей. И тем не менее Индия была такой, но она представляла собой еще и многое другое. Ей были известны невинность и беззаботность детства, страсть и увлечения юности и глубокая мудрость зрелости, которая дается долгим опытом страданий и наслаждений; и она вновь и вновь переживала свое детство, юность и зрелость. Инерция прошедших веков и огромных размеров Индии отягощала ее, отживавшие обычаи и порочная практика разъедали ее, много паразитов присосалось к ней и пило ее кровь, но за всем этим стоят накопленная веками сила и подсознательная мудрость древнего народа. Ибо мы очень древний народ, и мы слышим шопот столетий, отошедших в незапамятное прошлое. Однако мы знаем, как обретать молодость вновь, хотя воспоминания и мечты этих минувших веков остаются с нами.