Чтение онлайн

— Поэтому ты права. Я не могу дать тебе той близости, что ты ищешь. Считай это первым уроком.

— Я тебе не верю, — глаза щипало от подступивших слез. Раскаяния, сочувствия и какого-то безысходного отчаяния.

— Зря. Я испорчен, и ты не сможешь это починить, — Алекс включил музыку, и салон заполнила неистовая мощь вагнеровского «Полета валькирии».

— Почему ты вернулась? — спросил он, когда, судя по навигатору, ехать оставалось меньше двадцати минут.

Аня смотрела на дорогу:

— Потому что ты бы сел за руль и разбился. А я бы не смогла это забыть.

— Испугалась мук совести?

— Нет. Не хотела, чтобы между нами все закончилось ссорой.

Он резко отвернулся к окну, но она успела заметить, как дрогнула челюсть.

Когда GPS объявил о прибытии, перед ними возникло нечто среднее между яхтенным эллингом и современным лофтом: стекло, бетон, огромные окна от пола до потолка и терраса, переходящая в пирс, под которым бились волны.

Александр вышел, не дожидаясь, пока она припаркуется. Когда Аня подошла к двери, он стоял там, мокрый от дождя, с ключом в руке.

— Хочешь знать, почему я исчез?

Орлова судорожно кивнула. Ладонь Алекса коснулась ее лица, очертила линию скул, губы, подбородок, легла на шею — не главенствуя, но словно приручая домашнего питомца.

— Я увидел хорошую девочку. Неиспорченную. Невинную не только телом, но и взглядом на мир. Для которой пришло время любить и которой мне нечего дать. Кроме грязи, тьмы и боли. А сейчас у тебя есть последний шанс уйти. Но если ты зайдешь… — Шувалов замолчал, убирая руку и отступая, точно давая пространство для выбора.

Аня переступила порог первой.

— Добро пожаловать в мой мир! — он усмехнулся коротко и жестко. Глухо стукнув, за ними захлопнулась входная дверь.

11. Шторм

Аня шла по коридору, и лампы, реагируя на движение, постепенно включались, освещая ей путь. «Не боишься темноты, ага, как же», — улыбнулась она про себя, осматривая дом Алекса. Огромные окна во всю стену и отчасти стеклянная крыша, широкие половые доски из какого-то явно ценного дерева, лаконичные пустые стены — где-то просто покрашенная штукатурка, где-то холод полированных гранитных плит. Как на кладбище, —невольно пришло сравнение. Алекс держался позади, позволяя самой выбирать путь.

Впрочем, из холла не было другой дороги — только несколько метров широкой галереи, с одной стороны которой плескалось за стеклом штормовое море, а с другой — тускло поблескивала вкраплениями кварца плита из черного гнейса.

Гостиная, служившая, по всей видимости, одновременно столовой и кухней, была почти такой же — просматриваемой насквозь из-за стеклянных стен. Слева море, справа лес, а между ними огромный кожаный диван напротив газового камина, стол из грубо отесанного дерева, за которым может поместиться большая семья, и кухонный остров с варочной панелью, кофеваркой и электрочайником. Вот и вся мебель, не считая нескольких барных стульев и винного шкафа в углу.

— Строго и лаконично, — заметила Анна, добавив про себя: «Как и сам хозяин дома». Алекс молчал. Он стоял у каменной стены, безотрывно смотря на девушку. Под темным немигающим взглядом стало не по себе.

— А где здесь ванная комната?

После почти двух часов за рулем вопрос выглядел вполне естественно и лишь отдаленно отдавал попыткой отсрочить неминуемое.

— Одна здесь, — Алекс указал на панель из матового стекла, за которой тут же зажегся теплый свет. — Другая наверху около спальни. Я бы предпочел, чтобы ты воспользовалась верхней.

— Почему? — Аня прикусила губу. В голосе мужчины перекатывались раскаты далекого грома и шептал надвигающийся шторм.

— Она вмещает двоих, — Шувалов коротко усмехнулся.

— А… — протянула девушка и быстро шагнула к светящейся двери ближайшей уборной. — Мне пока просто… надо.

Багровея от смущения, юркнула внутрь и в панике заозиралась, пытаясь найти защелку.

— Не дергайся, не зайду, пока сама не позовешь, — раздалось насмешливое из гостиной.

— Не дождешься, — буркнула Аня себе под нос, чтобы на всякий случай не провоцировать еще не до конца протрезвевшего Александра. Отступать было некуда, но и бросаться на шею она не планировала. Пусть покажет, на что способен, раз взялся обучать «тонкостям плотской любви».

Три минут перед зеркалом хватило, чтобы освежиться и успокоить дыхание. Закрыть глаза, представить себя в безопасном месте, досчитать до десяти — перед экзаменами и защитой проектов всегда помогало, но сейчас работало так себе. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, а низ живота тянуло томным предвкушением неизведанного. «Надеюсь, будет не сильно больно», — подумала Орлова, хотя подсознание нашептывало пугающую правду — вряд ли он ее пощадит.

Алекс стоял к ней спиной на фоне грозовых облаков и волнующегося моря. Темный силуэт на фоне неистовства стихии, и одному Богу известно, какая буря бушевала в душе мужчины. Аня подошла, замерев рядом, почти касаясь холодного стекла.

— Красиво… — сказала, лишь бы разорвать молчание и остановить сумасшедшую скачку мыслей и чувств.

— Раздевайся. — Короткий приказ, не подкрепленный даже поворотом головы.

— Но… Я думала…

— Раздевайся. Думать надо было раньше, — теперь Шувалов смотрел — пронизывающе, властно, зная, что она никуда не денется. Хищник уже настиг добычу и смерть лишь вопрос времени.

— Даже не поцелуешь? — она с вызовом выгнула бровь и тут же ахнула. Сильные руки дернули платье на разрыв. Перламутровые пуговки, оторванные с мясом, жалобно зазвенели, падая на пол.

— Поцелую, если будешь себя хорошо вести, — с кривой усмешкой Алекс распахнул синий шелк, обнажая обтянутую кружевом белья грудь. — Мне продолжить, или дальше сама?

— Продолжай. Платье уже не спасти.

— Это просто тряпка. Но белье еще может уцелеть. Раздевайся.

Ей было жалко синий шелк, но опасность и страсть заводили, а краткие прикосновения не пытающихся быть нежными пальцев электрическими разрядами пробивали натянутые нервы до бесконтрольных мурашек, поднимающихся от пяток до затылка.

Аня лишь повела плечами, позволяя разорванному вырезу соскользнуть, оголяя руки. Платье повисло на талии, сдерживаемое узким ремешком.

— Я тебя понял, — Алекс шагнул вплотную, вжимая ее обнаженной спиной в холодное стекло. Склонился, окружая ароматом солода и сандала, и обхватил ладонями аккуратные холмы груди.

— Идеально, — довольно усмехнулся, точно она только что прошла какой-то тест, а потом без прелюдий и ласк прикусил сосок прямо через тонкое кружево.

— Ах, — застонала девушка, не понимая, чего больше в неожиданном ощущении — боли или удовольствия. Но разобраться ей не дали. Бретельки лифчика уже трещали, впиваясь в кожу, а грудь сминали, массируя, сжимая, знающие свое дело ладони, шершавыми подушечками пальцев выкручивая соски.