Чтение онлайн

Александр рассмеялся — глухо, мрачно, как очень удачной, но последней шутке обреченного на смерть, а затем пальцы впились в бедра и потянули на себя, задавая бешеный темп, когда локти и колени терлись о ковер, а мышцы влагалища обнимали, принимая гладкий, взведенный до предела, эрегированный ствол. Несколько яростных фрикций и он вышел, орошая ягодицы вязким семенем. Выпущенная на свободу Аня рухнула на живот, не зная, как унять жар, растекшийся от вагины по всему телу. Теперь было не столько больно, сколько грязно и тяжело. Тело не слушалось, требуя оставить его в покое, но у ее мучителя на этот счет оказались совсем другие планы.

— А теперь, когда физический барьер разрушен, будем учить тебя новым удовольствиям.

Алекс сел рядом, игриво шлепнул по голой девичьей попе и подмигнул, словно замышлял веселую шалость. Поразительный контраст с дьяволом, который только что буквально распял ее на своем копье.

— Ты меня трахнул, — слово идеально описывало произошедшее и оседало в горле горьким компом.

— А ты ждала любви? — все с той же усмешкой Шувалов облизнулся, как сытый, получивший свое кот.

— Но… почему так… — продолжать фразу она не стала отвернувшись. Но мужчина не дал спрятаться за ширмой длинных волос. Властно взяв за подбородок, развернул к себе и вынудил смотреть в глаза.

— Потому что жизнь — это боль.

— Ты монстр, — пробормотала Анна.

— А ты сладкая девочка, добровольно принесшая себя в жертву чудовищу. Но сказка была бы неполной без волшебства. Ну как, готова испытать первый оргазм?

12. Нежность и власть

Деревья клонились к земле под порывами штормового ветра, а волны пытались смыть с берега дом из стекла и бетона. Погода идеально отражала происходящее в Аниной душе. Девушке казалось, что, сделав выбор в пользу Алекса, она утратила что-то важное, и это была не столько физическая девственность, сколько некая неописуемая внутренняя чистота. Хотелось в душ, а лучше сразу в бушующее море, которое сгладит всю остроту, все режущие грани того чувства, что при каждом взгляде на Алекса полосовало сердце, превращая его в то же месиво, каким ощущалась промежность после «уроков» Шувалова.

У Орловой еще оставалась гордость — самостоятельно подняться, делая вид, что для нее естественно ходить по дому в одних чулках. Но тело — затраханное, измученное непривычным, не слушалось, став ватным и каким-то чужим. Аня споткнулась уже на третьем шаге. Александр оказался рядом, внезапно понимая без слов. Он вновь подхватил ее на руки — только в этот раз бережно, не как одержимый страстью любовник, а как заботливый отец, боящийся повредить своей малышке.

— Далеко собралась? — шепнул, сдувая со лба непослушную прядь. И было что-то в его низком голосе, еще десять минут назад властном и подчиняющем, отчего захотелось прижаться теснее, устроив голову на плечо, и обнять за шею.

— Мне нужно в душ, — выдохнула едва слышно, но он ответил:

— Конечно, маленькая. Нам обоим нужно, — и понес вверх по лестнице, где с одной стороны не было перил — только пропасть, за которой стекло и безумие стихии. Туда, где вместо площадки сразу начиналась спальня с книжным шкафом во всю стену и кроватью, представлявшей собой просто высокий матрас, кинутый на подиум из черного дерева. Повинуясь движению хозяина, мягко засветились настенные бра. На полу возле подушки лежала раскрытая книга. «Сто лет одиночества», — прочла Аня, отмечая мысленно, что ни капли не удивлена выбором.

Алекс лукавил — ванная на втором этаже могла не просто вместить двоих. В просторном, отделанном светлой мозаикой помещении, с легкостью разместилась бы вечеринка выпускников. Душевая кабина, на полу которой хватит места растянуться звездой, джакузи с двумя подголовниками, массажный стол и стеклянные двери, ведущие в сауну. А кроме прочего, раковина, по размерам годящаяся для детской ванны, и столешница белого мрамора перед зеркалом во всю стену. На этот холодный камень Шувалов и усадил свою ношу.

Джакузи уже наполовину наполнилось водой. Как ни была утомлена и растеряна Аня, но удивленный взгляд все же задержался на гидромассаже. Когда Алекс успел метнуться наверх и открыть кран?

— Иногда дом умнее хозяина, — усмехнулся мужчина на незаданный вопрос.

— Решил, тебе надо смыть грязь? — хотелось уколоть, но язвительность тоже растеряла свои иголки, где-то внизу на полу у газового камина.

— Расслабиться и согреться не помешает не только мне, — совершенно серьезно Шувалов вытащил из стенного шкафа два белоснежных пушистых халата и повесил на крючок у двери.

— Тебя скоро отпустит адреналин, а меня — эндорфины. Сначала начнет трясти, а потом вырубать в сон. Так что, самое время перейти к расслабляющим процедурам.

Алекс включил воду в раковине, несколько раз проверил температуру, а затем взяли с полки мягкую губку и, обильно смочив, потребовал:

— Раздвинь ноги.

Аня не шелохнулась. Это был странный и совершенно неуместный протест, после всего, что уже произошло между ними внизу, но, по ее мнению — покорности Шувалов получил сполна. Хотя к чему приведет вызов — страшно представить.

Опустив голову и смотря в пол, девушка чувствовала взгляд — проницательный и недовольный, но голос, который услышала затем, звучал на удивление мягко:

— Сейчас больно не будет. Обещаю. Почти, — и руки уверенно поднялись по ее ногам — от щиколотки к коленям и выше, раздвигая бедра, широко, шире, чем там у камина, открывая всю промежность бесстыдно, как на осмотре у гинеколога. Повинуясь ловким пальцам, чулки соскользнули на пол, а губка, пропитанная теплой, почти горячей водой, заскользила по коже, смывая сперму и смазку, двигаясь выше к набухшим половым губам и пульсирующему свежими ранами входу.

— Если хочешь, можешь закрыть глаза. Я буду осторожен, — раздалось между ног.

Аня невольно подобралась — в какой момент Алекс оказался перед ней на коленях?

— Что ты делаешь?

— Смотрю.

Нахал еще и подмигнул, выглядывая из-под ее лобка и мягко поглаживая мочалкой внутреннюю сторону бедер.

— И что увидел? — от неловкости происходящего хотелось сдвинуть колени и прикрыться, но стыдиться было как минимум поздно.

— Если интересует медицинская сторона вопроса, то все значительно лучше, чем тебе кажется — слегка стерта кожа, но разрывов нет, как и других повреждений. До свадьбы заживет.

От дурацкой поговорки Аня скривилась. Алекс тут же добавил, заставляя краснеть:

— А вообще, отсюда отличный вид. Ты очень красивая.

— Что в этом красивого? — фыркнула, презрительно изгибая губы.

— Все. Как художница ты должна меня понимать. Сочетание цветов, мягкость линий, — мочалка омыла половые губы бережным теплом. — В английской литературе вульву завуалированно называли «женский сад» и сравнивали с цветами — лилией, георгином, розой. А, кажется, в Богемии придумали классификацию не только по виду, но по глубине и размеру.