Чтение онлайн

–  Я ничего не боюсь, - громко заявил Джо.

«Трусы громче всех орут, что не боятся», - подумал Бло и заметил:

–  Смелость не избавляет от опасности. Ты должен подумать о семье.

Джо размышлял. Он стиснул запястье комиссара.

–  Послушай, надо будет увидеться еще раз. Сегодня вечером у меня голова не работает.

–  Ты знаешь, что нужно делать, - сказал Бло, пожимая ему руку.
– Нет, нет, не провожай меня. Я выйду через заднюю дверь.

Комиссар всегда ходил без головного убора. Он застегнул пальто И открыл заднюю дверь, подумав, что Джо так разволновался, что даже забыл спросить об опасности, грозящей его брату Вентуре. Это был хороший знак, тем более, что Бло уже устал и его воображение иссякло. Выходя на улицу, он решил, что Джо будет черпать смелость из своего личного бара.

На Елисейских Полях комиссар бросил взгляд на витрины; они свидетельствовали о приближении Рождества. Если бы его сын был жив, ему было бы восемь. Жена больше не могла иметь детей. Он подумал об этой сволочи Джо Риччи, о его отцовской гордости: сын - врач. Бывали моменты, когда Бло жалел, что женился, даже жалел, что у него есть брат, две сестры и отец. Ему не хотелось доставлять своим близким огорчения, а он чувствовал, что на этой работе до старости он не доживет.

* * *

После ухода Цыганки тело Гю просило отдыха, в голове у него было пусто. Он заснул. Когда около полудня пришел Альбан, Гю все еще спал.

Альбан вернулся во второй половине дня и осторожно открыл дверь комнаты. Гю сидел на кровати, запустив пальцы обеих рук во всклокоченные волосы, и зевал так, что мог вывихнуть челюсть.

–  Привет, - сказал Альбан и хлопнул друга по плечу.

Гю качнулся и согнулся почти пополам. Он остановил на Альбане затуманенный взгляд.

–  А, это ты!

–  Кажется, да, - ответил Альбан, садясь на край кровати.

–  Я спал, - добавил Гю.

–  Похоже на то. На их месте я бы взял тебя прямо в кровати. Ты спал, как младенец.

На стуле рядом с пушками Альбан заметил перчатки Цыганки.

–  Я их возьму, - сказал он, - а то она начнет искать и будет нервничать.

Гю вспомнил и улыбнулся. Он был счастлив.

–  Мне хорошо, - признался он, потирая руки.

Альбан сегодня уже слышал, как Цыганка напевала, ни с того, ни с сего назвала его «старина Аль» и, проходя мимо, дружески похлопывала по щеке. Ее красота приобрела особый блеск.

«Господи, какая женщина», - подумал Гю, глядя на перчатки, которые держал его друг. «Они ведут себя будто двадцатилетние новобрачные», - думал Альбан, видя реакцию старого друга.

–  Что она говорит?
– спросил Гю.

–  Она поет и собирает чемоданы.

–  Уже?

–  Да, говорит, что больше не может выносить эту чертову страну, где вечно идут дожди, и что тебе нужно солнце.

–  Ты надо мной смеешься или как?

–  Повторяю ее слова, - ответил Альбан.

–  Она сказала, что мы об этом еще поговорим.

–  Это она говорила просто так. Она собирается немного покататься, чтобы оторваться от хвоста, и подыскать тебе крышу в Марселе. Там живет кузен Поля - Жюстен Кассини. Ты его знаешь?

–  Кажется, да.

–  Он тебя доставит, куда пожелаешь, и ксиву слепит, какую надо. Все зависит от того, куда ты поедешь.

Гю окончательно проснулся. Он опирался на локоть.

–  Не хотелось бы удирать, не заплатив должок, - сказал он.

Альбан полуприкрыл глаза, как сидящий в засаде кот.

–  Все оплачено, - ответил он.

В начале срока Гю узнал о целой серии смертей. Альбан проводил чистку, а чтобы не ошибиться, делал это в большом масштабе. В то время сделать для Гю больше он просто не мог.

–  Я всегда знал, что это ты, - сказал Гю.
– Ты отлично поработал. Но мне неприятно, что Риччи будет продолжать жиреть.

Альбан понял, что Гю нисколько не изменился, что он как и прежде платит за обиды.

–  Я знаю, где он живет, - сказал он.

Гю не ответил, теребя пуговицу на пижаме. Альбан с несчастным видом посмотрел на свою шляпу. Часов в десять комиссар Бло вызвал его по телефону задать ему несколько ничего не значащих вопросов, чтобы можно было зарыть дело. Он решил не говорить об этом Гю, чтобы не волновать его.

–  У меня нет ни сантима, - признался Гю, - а я не хочу ехать за границу с пустыми руками. И тем более не хочу, чтобы Цыганка тратилась на меня. Это против моих принципов. Я хочу сорвать большой куш, чтобы ты тоже мог завязать.

–  Если это ради меня, то не бери в голову, - ответил Альбан.
– Но мне не нравится, что ты отстраняешь меня от дела.

–  Если б ты побывал там, то ты понял бы меня лучше. Я встретил одного крутого молодого парня, не будь которого я бы все еще сидел на нарах. Там у тебя нет пушки, нет ничего. А у них все - автоматы, стены, через которые не перелезет даже шимпанзе. Если ты не поедешь со мной к Риччи, я пойму.

–  Я сяду за руль, - ответил Альбан.

Гю отбросил одеяло и сунул ноги в тапочки. Переспав с Цыганкой, он ощутил прилив энергии. Гю отдохнул, отъелся, и его злопамятный характер снова давал о себе знать.

–  Он послал двух ублюдков к Цыганке, потому что она была одна и у нее были проблемы. Они мертвы. Не вижу причин позволять этой свинье продолжать трахать девок и пить виски.

–  Я съезжу разведать, что и как, - предложил Альбан.

–  Съезди. Это ни к чему не обязывает.

Гю прошел на кухню, налил в кастрюлю воды и поставил ее на газовую плиту.

–  Как Ксавье?
– спросил Альбан.

–  Мы мало видимся. Он неразговорчив, но он хороший парень.

–  Он искренний, - уверил Альбан.

–  Точно, - согласился Гю.
– Сейчас такое редко встретишь, что на воле, что в тюряге.

Он спросил о Цыганке. Альбан рассказал что знал, и каждая его фраза наполняла Гю новой радостью. Альбан с грустью подумал, что Гю никогда не обоснуется ни на авеню Боске, ни на авеню Монтень. Ему придется уехать очень далеко, чтобы жить с Цыганкой. Альбану это казалось несправедливым.

Они вместе поужинали, и Альбан вернулся на авеню Монтень. Цыганка уезжала ночным поездом в Лион, а оттуда - самолетом до Марселя. Маршрут сложный, но это было необходимо. Альбан должен был отвезти ее на вокзал, поэтому он оставил Гю наедине с его мечтами и книгами. Гю не читал детективов; ему хватало приключений в жизни. Он любил Стейнбека, Хэмингуэя и их простых суровых героев.

После ухода Альбана Гю дал волю своему воображению. Кровь в его жилах заструилась веселее. Он сказал себе, что убрать Джо Риччи - пара пустяков.