Чтение онлайн

Он ждал одного парня из Центральной Европы по поводу сицилийского дела, но тот не приезжал. Орлов зашел к Тео, к человеку, с которым уже давно работал вместе. Тео жил на улице Репюблик вместе с сестрой. Он не был женат. Сестра редко показывалась; с детства она страдала судорогами. Тео был для нее как свет в окошке.

–  Этот парень задерживается, - сказал ему Орлов.
– Я не хочу понапрасну держать тебя.

–  У меня есть дельце в Италии, кажется, на юге. Можно было бы совместить, - ответил Тео.

–  Мне бы этого не хотелось, - возразил Орлов.
– Когда ты больше рискуешь: когда отплываешь или когда приплываешь?

–  При отходе не очень. При прибытии - сказать трудно.

–  Груз живой, - предположил Орлов.

–  Да. Он очень боится.

Орлов подмигнул.

–  Так ты скоро сможешь завязать.

–  Мы еще не говорили, но с него я возьму только на возмещение расходов.

–  Черт возьми!
– присвистнул Орлов.

Его поразило, что грек способен сделать комуто подарок.

–  Тебе я могу сказать. Это Старый Гю. Ему нужна ксива.

Орлов промолчал.

–  Ты его не знаешь?
– удивился Тео.

–  Знаю, знаю…

Он вспомнил налет, сделавший Гюстава Минда знаменитым, и сразу подумал о Вентуре Риччи.

–  Насчет ксивы - сделаю, - ответил он.
– Когда он хочет уехать?

–  Как только я смогу.

–  Передай, что надо подождать неделю. Пускай отпустит усы, если еще не сделал этого. Мне нужны две фотографии или пленка. Я проявлю сам. После передачи фотографий понадобится неделя. Обо мне, само собой, ничего не говори.

–  А деньги?

–  Ксива стоит двести «штук», - ответил Орлов.
– Это по себестоимости. Да, и промежду прочим скажи, что его друзья спрашивают, не хочет ли он перед отъездом заработать сто миллионов. Майами - райское место для миллионеров.

–  Сто миллионов… Сто миллионов… - повторял Тео.

–  Да, дружище. Преимущество пропащих людей в том, что они могут рисковать всем. А мы, буржуа блатного мира, работаем по мелочевке.

Тео представил себе физиономию старины Жюстена. И это не шутка. Он посмотрел на Орлова.

–  Приди в себя, старина. Ты же знаешь, Гю - крутой. Помоему, у них все получится, особенно с ним. Дело через две недели.

–  Я пойду и передам это, - сказал Тео.

–  А я пойду к Иветт. Это самое прекрасное место в Европе.

Тео тоже иногда заглядывал туда, но по другим причинам. Направляясь к Жюстену, он думал, что Орлов умеет во всякое дело внести нечто непредвиденное. Это как ловля тралом.

Жюстена дома не было. Среди игроков в карты - тоже.

–  Подождите его, - посоветовал папаша Анджели.

–  Он точно придет?
– спросил Тео.

–  Это в его привычках.

–  Тогда мне анисовки.

Он поставил стакан на столик из фальшивого мрамора, сел и набил трубку.

Через некоторое время вошел Жюстен вместе с двумя земляками: в районе было полно корсиканцев. Тео поднял руку из своего угла, привлекая внимание. Жюстен подошел, предчувствуя плохие новости.

–  Давай пройдемся, - предложил Тео.

Он заплатил, и оба вышли.

Они медленно прошли вверх по бульвару Пари, и Тео рассказал, как смог. Он брал на себя все: дело, документы и прочее, поскольку Орлов не хотел, чтобы упоминалось его имя.

Жюстен спросил, почему Тео сам не нагнется поднять такую гору золота.

–  Это тебя не интересует?

–  Гю совсем другой случай, - ответил Тео.
– Ему уже Нечего терять. Это дело для такого как он. Тем более, что потом он сделает ноги.

Это было понятно, и Жюстен подумал, что Гю наконецто подфартило.

–  Я ничего не могу ответить, - сказал он Тео.
– Я ведь не Гю.
– Давай завтра, идет? Надо с ним переговорить и дать время обдумать.

Они дошли до площади Марсо.

–  Мне сюда, - сказал Тео, показывая на улицу, идущую к порту.
– Завтра в полдень, у меня.

Жюстен протянул ему волосатую костлявую руку, которая никогда не разжималась до конца. Оставшись один, он дошел до Канебьер и сел в трамвай до Мазарга. День близился к вечеру. На улицах было много людей со свертками. Некоторые несли елки. В витринах горели разноцветные лампочки, лежали хлопья ваты, зеленели елки, стояли Пэр Ноэли. [23] Жюстен видел Рождество во всех уголках мира. В декабре его душа смягчалась.

В этот вечер он думал только о Гю, чувствуя себя придавленным заботами. Он спрашивал себя, поддержит его Цыганка или нет. Эта малышка, обосновавшаяся в Париже, ни в чем не нуждалась, и вдруг такое дело… Жюстену захотелось поговорить об этом с Гю. «Такие бабки могут многое изменить, - думал он.
– Гю будет меньше нуждаться в других, в том числе и в Цыганке».

Трамвай остановился. Жюстен посмотрел по сторонам: никого. Конечная. Он вздохнул и направился к убежищу самого разыскиваемого преступника Франции. Жюстен любил это место летом: здесь были фиговое дерево и колодец с ледяной водой. Он вошел в калитку и постучал в квадратик окна комнаты, где обычно находились Гю и Цыганка.

Гю приподнял штору.

–  Это Кассини, - сказала Цыганка и пошла открывать.

Цыганка была в домашнем халате, подчеркивавшем ее формы, Гю - в пижаме. Они казались спокойными и счастливыми.

–  Выпей с нами, старина, - пригласил Гю.

Они усадили его в кресло, Гю протянул ему бутылку.

–  У меня есть новости, - сказал Жюстен, наливая себе.

–  Рассказывай, выпьешь потом, - попросила Цыганка, боявшаяся, что после выпивки он говорить уже не сможет.

–  Как у тебя с деньгами?
– спросил Жюстен Гю.

Тот посмотрел на Цыганку и ответил:

–  Оставил все свои сбережения государству.

–  Если насчет отъезда, я беру это на себя, - заявила Цыганка.

–  Она готова взять на себя все. Не обращай внимания, - сказал Гю.

–  Это насчет паспорта, - объяснил Жюстен.
– Нужно двести тысяч, два фото и чтобы ты отрастил усы.

–  О, дорогой, сделай это!
– воскликнула Цыганка.
– Тебе усы очень пойдут!

Жюстен даже глазом не моргнул. «Ну и пусть, - подумал Гю.
– Он и так должен догадываться, что мы с ней тут не жемчуг на нитку нанизываем».