Чтение онлайн

Паскаль ничего не смог ответить.

–  В блатном мире помогают друг другу только на воле. А стоит загреметь… Родные шлют передачи, а друзья в лучшем случае передают привет или делают ноги в Америку. А ты подыхаешь. Но если ты выбираешься на волю, они вешаются тебе на шею, как медаль.

Он отказался от предложенной Паскалем сигареты. В начале заключения ему приходилось вертеться, как черту в ризнице, чтобы раздобыть табак. Однажды он подрался с заключенным, менявшим пайку хлеба на «Голуаз», и поклялся больше не зависеть от этой дряни. С того дня он больше не курил.

Гю чувствовал облегчение от того, что высказал Паскалю свое мнение о теперешних блатных.

–  Такова жизнь, - заметил Паскаль.
– Ты любишь скачки?

–  Раньше ходил.

–  На фаворита смотрят все.

Они приехали в центр Мирама.

–  Высади меня здесь, на углу, - попросил Гю. («Шевроле» прижался к тротуару.) - Не задерживайся. И удачи тебе.

–  Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти, - сказал Паскаль.

–  Знаю.

Гю пожал ему руку и вышел.

Он не спеша дошел до вокзала, думая о Цыганке и Альбане. Он был богат. «Мне будет, на что жить», - мысленно сказал он самому себе.

Через двадцать минут отходил поезд на ЭксанПрованс. Оттуда он доедет на троллейбусе до Марселя. Гю купил газету и сел в пустом зале ожидания.

Разве гангстеры ездят в вагонах третьего класса? Разве они сидят в залах ожидания, как работяги? Нет, они раскатывают в бронированных лимузинах, на которых прорываются через полицейские кордоны.

Гю улыбнулся за своей газетой и вытянул нога. Сегодня вечером он слопает банку ананасов. Он обожал ананасы.

Глава 7

Журналисты бросились к месту, где произошло нападение, как утки на майского жука.

Широкая публика забыла про политические новости. Газеты печатали фотографии и жизнеописания всех пострадавших, и живых, и мертвецов.

Была проведена реконструкция событий; свидетелей завалили вопросами, без конца фотографировали. Жена водителя малолитражки вообразила себя Грейс Келли. Следователям приходилось действовать осторожно, чтобы чтонибудь из них вытянуть.

Комиссар Бло прилетел в Марсель на самолете. Фамилия начальника Криминальной бригады этого города была Фардиано. Ее так и называли: бригада Фардиано. Он не переносил Бло, а тот презирал его методы.

–  У меня нет времени с вами возиться, - заявил Фардиано вместо приветствия.

–  Они сделали вам королевский подарок на Новый год, милейший, - ответил Бло.

–  Теперь они убивают полицейских!
– заорал Фардиано.
– Убивают и сматываются! Я с ними рассчитаюсь!

–  Не уверен, что вы найдете, с кого можно взыскать этот долг, - заметил Бло.

–  Я в этом городе проработал десять лет и я всех их знаю. Вы слышите? Всех! (Он стукнул кулаком по столу.) Меня им не перехитрить. Вызову коекого из них, и тогда мы посмеемся…

–  Держите, - сказал Бло, - протягивая ему письмо.
– Полагаю, вы будете рады доставить мне удовольствие.

Это был приказ передать комиссару Бло все пули, извлеченные из тел убитых.

–  Ну да, а то мы не знали, чего с ними делать!
– усмехнулся Фардиано.
– Вы ведь спец… Но мы обойдемся без этой ерунды. Можете сделать из них ожерелье, если хотите.

Его толстая короткая рука потянулась к телефону.

–  Пришли ко мне когонибудь, - приказал он.
– Все Равно кого.

«Все равно кто» пришел. У него была типичная для его профессии физиономия.

–  Отведи его к Луи, - велел Фардиано.
– Пусть ему отдадут весь свинец, которым бандиты начинили свои жертвы.

–  Я доложу начальству о вашем благородном поведении, - сказал Бло, выходя.

–  Пресвятая Дева!
– буркнул Фардиано, прижав ладони к лицу.
– Исчезните…

Бло уже вышел, справедливо подумав, что коллега обращался отнюдь не к Пресвятой Деве.

В самолете, возвращаясь в Париж, он поигрывал пулями от «кольта» и другими пулями, более длинными, которые выглядели, как пули от карабина. Четыре от «кольта» и три другого типа. Судмедэксперт утверждал, что пятая пуля, выпущенная из «кольта», прошла через горло жертвы насквозь.

«Каждому по мишени, дело прошло быстро, - думал Бло.
– Пули из карабина выпущены с большой дистанции. Стреляли из укрытия спереди. Угол стрельбы менялся по мере движения мотоциклиста».

Он подумал о тех пятерых, которые больше трех часов просидели в заброшенной хижине, пока их не освободили. После такой форы посты на дорогах и патрулирование становились бессмысленными.

Свидетели давали настолько противоречивые описания нападавших, что хотелось выбросить их показания в мусорное ведро. Машина убийц была то ли темносиней, то ли светлозеленой, даже черной, как говорил один свидетель, совершенно потрясенный выстрелами. Что касается марки - точно не французская. Пассажиры малолитражки видели только вооруженных до зубов людей в масках. И никакой машины. В такой момент всего не заметишь.

Смерть двух полицейских вызвала размягчение мозгов у свидетелей. «Все равно, как если бы они перестреляли всех», - подумал Бло. Тонна золота… Он быстро подсчитал: пятьсот миллионов. «Теперь они не скоро пойдут на новое дело», - решил комиссар.

* * *

Пупон приехал в аэропорт встретить шефа и, чтобы убить время, уже пытался договориться о свидании со стюардессой, как будто сошедшей с рекламы…

–  Я боюсь, там мне станет плохо, - признался он, показывая наверх.

–  А вы на каком самолете летите?
– спросила она чистым свежим голоском.

–  На вашем, - сказал Пупон.

–  Но я только прилетела, - засмеялась она.

–  Увы, я гнусный лжец, - обвинил себя молодой инспектор.
– Я тоже прилетел.

Девушка привыкла к такой болтовне: она слышала ее каждый день.

–  Послушайте, месье, я хочу поскорее вернуться домой.

У нее на щеке появилась ямочка.

–  Во имя неба, - попросил Пупон, - не улыбайтесь так, когда говорите со мной, не то я брошусь под самолет.