Чтение онлайн

Несмотря на сгущающиеся сумерки в доме было светло. Чисто подметенный пол, гладкие стены, кресло-качалка в углу...

Развешанные под потолком пучки трав.

Наузы, висящие над дверями и окнами.

На маленьком круглом столике в дальнем углу - диковинные плетенки из коряг и веток, соседствующие с оплывшими свечами...

И ничем не прикрытое жерло потухшего камина, на углях которого уютно свернулась калачиком сладко спящая огненная ящерица.

У Мадельгера сердце оборвалось.

Ведьма. Самая настоящая ведьма. Пусть деревенская, пусть, вроде бы, не стремящаяся, как "госпожа Аурунд", повелевать миром, но все равно - ведьма.

Уж лучше в лесу заночевать, чем в этом доме!

А вот Росперт пока в себя еще не пришел. Мужчина буквально прикипел взглядом к свернувшейся в камине ящерице. Да, он уже видел саламандру, но там был дикий зверь! Это было в лесу! А здесь - огненное существо находилось в доме, и кажется, хозяйку это совершенно не смущало.

Шварцрейтар краем глаза заметил какое-то шевеление. Чуть повернув голову, мужчина разглядел, что подле камина стоит глубокое кресло-качалка с небрежно брошенным на сидение клетчатым пледом, на котором свила себе уютное гнездышко черная кошка - видимо она и прошмыгнула ранее мимо Мадельгера. Почувствовав чужой взгляд, животное приоткрыло один глаз, и, насмешливо прищурившись, уставилось на наемника.

Оффенбах, наконец, собрался с силами и даже рот открыл, чтоб на одном выдохе сообщить: "Спасибозавашудобротумыкакнибудьнаулицепереночуем!", когда из-под локтя раздалось радостное:

– Кис-кис-кис!
– и, уже отведший лошадей в сарай и вернувшийся к дому, Кайо, не дожидаясь, пока кошка хоть как-то отреагирует, рванулся вглубь дома.

Ландскнехт сдавленно взвыл. Он совершенно забыл, какое "чудо" с ними путешествовало. А должен был помнить хотя бы после енотов с плащом!

– Осторожно!
– предупреждающе выкрикнула ведьма.
– Она не любит чужа...

Впрочем, было уже поздно: мальчишка с ногами залез на кресло, совершенно не заботясь о том, что пачкает пыльными сапогами плед, и сейчас с упоением гладил кошку. Та окончательно перестала изображать, что спит, щурила зеленые глаза и, кажется, даже улыбалась.

– Ну, или я чуть-чуть ошиблась, - флегматично закончила женщина. На миг задумалась и повернулась к ландскнехту:

– Вы что-то хотели сказать?

– Да, - замялся мужчина.
– Знаете, госпожа...

– Метцель, - кивнула та.
– Аотни Метцель. Деревенская ведьма.

Вот именно. Ведьма.

Оффенбах кашлянул: нужные слова попросту застревали в горле:

– Знаете, госпожа Метцель, мы, наверное, надолго у вас не задер...

– Ой! Ящерка!
– радостно взвизгнул Кайо, и, зажав, под мышкой совершенно не сопротивляющуюся кошку - та повисла черным ковриком и, кажется, не возражала, чтоб ее так несли - шагнул к камину.

– Не надо!
– охнула ведьма.
– Обожжешься!

Но мальчишка уже протянул руки к уголькам, и проснувшаяся саламандра послушно скользнула к нему на ладонь. Кошка, обидевшись, что ее все-таки выпустили из рук, приземлилась на все четыре лапы, фыркнула и мотнула головой - в разные стороны полетели брызги невесть откуда взявшейся воды, но Кайо успел прикрыть огненное создание ладонью:

– Ну, и зачем ты так?
– укоризненно поинтересовался он у кошки.
– Ей же больно будет!
– ребенок, похоже, совершенно не удивился происходящему.
– А я и тебя поглажу!
– мальчик присел на корточки и, продолжая удерживать в одной руке ящерку, другой - принялся чесать кошку за ухом.

Той это явно нравилось.

Сидящая на ладони саламандра тоже особо не стремилась убежать в камин...

– Он... Всегда такой?
– осторожно уточнила госпожа Метцель, не отводя пораженного взгляда от юного любителя зверей.

Росперт только вздохнул:

– Обычно все еще хуже.

Перед глазами все еще стояли еноты, несущие плащ...

Ведьма на миг прикрыла глаза, глубоко вздохнула, как бы раздумывая, что сказать, а потом резко кивнула:

– Проходите к столу, ужином накормлю. За постой ничего с вас не беру.

Душа Мадельгера разрывалась между страхом и расчетливостью. Ведьма. Настоящая ведьма. Но с другой стороны бесплатная ночевка и ужин. Остальные-то рейтары, как пить дать, за постой сегодня платят... Мужчина замер, не зная, что сказать в ответ...

А вот Росперт долго не раздумывал:

– Кайо, бросай своих животных. Пошли ужинать!

Мальчик жалобно хлюпнул носом, но послушался: протянул руку, выпуская ящерку обратно в камин, потом напоследок провел ладошкой по голове кошки и, повернувшись к шварцрейтару, улыбнулся:

– Я готов!

Набрасывая утром на плечи плащ Гирша, Винтар внезапно понял, как же он устал скрывать лицо. Мужчине до ужаса надоело притворяться кем-то другим. Хотелось прямо сейчас спуститься в зал, не притворяясь инквизитором, не скрывая свой голос за иллюзиями Менриха.

Оставалось только радоваться тому, что этому маскараду осталось длиться всего ничего.

Спускаясь в общую залу, водяной колдун остановился на последней ступеньке и оглянулся по сторонам. За ночь на первом этаже практически ничего не изменилось: помещение пустовало, лишь за стойкой в дальнем углу зевал сонный охранник да у выхода стояли, перешептываясь двое. И если бродячий монах - толстенький коротышка с рыжей бородой - не вызывал никаких вопросов - мало ли их ходит по дорогам Ругеи?
– то вот что с ним мог обсуждать секретарь?

А вот, кстати, и еще один вопрос. Как бродячий монах, представляющий Храм, отнесется к появлению в лорд-манорстве неизвестно откуда взявшегося инквизитора?! То, что Кенниг им только притворяется - это не столь важно! Ведь стоит сейчас секретарю, который явно что-то подозревает, повернуться к Винтару и, делая вид, что Сигенот наивный, ничего не понимающий мальчик, широко улыбнуться и заявить что-нибудь вроде: "С добрым утром, господин инквизитор!" - и все! Кенниг от обвинений не отмоется до самой смерти.

А уж она-то наступит быстро.

Храм не любит конкурентов.

А последние десять лет - еще и магов.

Кенниг отступил на шаг, нащупывая сапогом ступеньку. Сейчас надо аккуратно, не привлекая внимания, подняться наверх, дождаться пока нежелательный свидетель уйдет, и можно будет спокойно отправляться в замок. Там колдун уже будет в безопасности.

Монах сделал короткий пас, который вполне мог быть принят за благословение Знаком Единого, и поспешно сунул в руки секретарю небольшую бутылочку синего стекла. Та мгновенно пропала в рукаве у парня.