Чтение онлайн

— Я бы подумал, что бред сумасшедшего, но Ордынцев у нас очень умен… И что это может значить?

— А хрен его знает, — закусил я губу. — Но в том, что он вышел на охоту, я уверен.

— Ну, что могу сказать, Илья… — выдохнул генерал, откидываясь на кресле и чуть покачиваясь в нём. — Работай. Я ж тебя не за старые заслуги взял. Я тебя взял, чтобы ты новые заслуги заработал, понимаешь.

— Слушай, Серёга… Сергей Сергеич, — сказал я. — Я тебе не буду напоминать, как я ушёл. Ты прекрасно знаешь, как вы меня тогда… слили. С этим полиграфом. С этой вашей реабилитацией.

Абрамов сразу поморщился.

— Ой, ну сам знаешь, Илья, такой порядок, — проговорил он, разводя руками. — У тебя был сложный период. Считай, срыв. И ты должен был пройти психолого-физиологическое обследование, полиграф, реабилитацию. Должен.

— Кому, на хрен, должен? Фигню не городи, будь человеком. Ты же знаешь меня. Знаешь, как я работал. И тогда вполне знал, что на меня можно положиться. Ан нет. Вы меня по результатам комиссии сняли, списали.

— Да никто тебя не списывал, ты же сам ушел, — быстро сказал Абрамов и вынул из ящика стола лист заключения, будто специально держал его наготове. — Вот. Тут написано: «Годен к дальнейшей службе с ограничениями. Не рекомендован к исполнению обязанностей, связанных с повышенной нервно-психической нагрузкой и постоянным ношением оружия. Рекомендован к использованию на должностях организационно-аналитического профиля».

— Если бы я не свалил, вы бы меня поставили сторожить папки в архиве. Или фикус поливать в канцелярии.

— Ну не ёрничай, Илья, — выдохнул Абрамов. — Есть у нас должность, следователь-криминалист называется. Криминалистическое сопровождение дел — тоже очень важно. Экспертизы, анализ, что назначить, куда смотреть, как подкрепить доказуху. С людьми не работать, только со следователями, но…

Я усмехнулся и покачал головой.

— Где я — и где криминалистика.

Абрамов недоверчиво пожал плечами.

— Да ладно тебе. Ты сыщик от бога. Любого опера или эксперта за пояс заткнёшь. А уж криминалистика… у тебя в крови.

— Это совсем другое. У меня всё на интуиции, — сказал я. — А теорией я не занимаюсь. А теперь я вдруг годен стал. Без всякой медкомиссии.

— Ладно, закончили, — примирительно отмахнулся генерал. Потом прищурился и добавил: — И это… слушай, Илья Федорович. Ты теперь… ну… мой подчинённый снова. Так что, давай будешь стучаться, когда в кабинет заходишь. Ну люди же смотрят. И называй меня, пожалуйста, на «вы» и по имени-отчеству. Ну, хотя бы когда есть кто, при посторонних.

Я хмыкнул и улыбнулся:

— Так точно, товарищ генерал. Могу и без посторонних. Чтобы уж привычка выработалась.

— Ну, раз можешь, то давай, — одобрительно закивал Абрамов.

И тут дверь снова распахнулась.

— Да что ж за проходной двор такой? Все без стука норовят, — только и успел прогреметь генерал в сторону вошедшего.

Я повернул голову и даже опешил. На пороге стоял Щупин. Точнее, что-то очень на него похожее. Весь его утренний лоск исчез к чёртовой матери. Рукав порван, колени грязные и торчат пузырями, ладони чёрные, лицо чумазое, будто он не из ямы выбрался, а всю дорогу до комитета полз по канаве. В общем, вид у него был такой, словно его только что изгнали из республики ШКИД, устроив перед этим темную, и зачем-то сразу направили на следственную работу.

— Это что ещё за бомж, мать чессная? — даже не сразу признал его Абрамов. — Гражданин, вы что хотели? Вы куда вообще при… А! Погоди. Щупин, ты что ли? Срамота ведомственная. Это тебя где так угораздило?

— Сергей Сергеевич, — выпалил Щупин, тяжело дыша и стараясь держаться прямо, хотя его ещё потряхивало, и, скорее, не от усталости, а от унижения и злости. — Извиняюсь, что без стука, но это срочно!

Он тут же ткнул в меня пальцем. Прямо как потерпевший на опознании.

— Майор Мороз оставил меня там. В яме. А сам уехал и лестницу забрал.

— В какой еще, мать её, яме? — вытаращился шеф.

— В той, которую мы осматривали.

Абрамов крякнул, потом хмыкнул и даже ладонью рот прикрыл, борясь с собой из последних сил. Борьба, видно, шла тяжёлая, потому что он все же хрюкнул несколько раз сквозь пальцы. Но потом собрался с духом, проглотил смешок, утер рукавом слезы, строго свел на переносице щетки бровей и повернулся ко мне, грозя пальцем:

— А, нехорошо, нехорошо, Илья Фёдорович, так с напарниками обращаться. А ну… объяснитесь. Кхе-кхе.

— Сергей Сергеевич, — сказал я, невозмутимо покручиваясь на кресле, — в целях установления истины по делу я проводил следственный эксперимент.

— Какой ещё следственный эксперимент? — вскинул бровь генерал.

Серьезно так вскинул, будто сердит, и это ему даже почти удалось, но в последний момент все же с губ опять сорвался не то всхлип, а не то хрюк. Я не стал обращать на этот казус внимания и невозмутимо продолжал:

— Ну как же. Проверял, можно ли из этой ямы выбраться самостоятельно. Без подручных средств и без чужой помощи.

— Да? — моргал Абрамов. — Ну и как? Можно?

Я хмыкнул и махнул рукой в сторону измызганного Щупина.

— Так это у него спросить надо. Ну что молчишь, Валентин Матвеевич? Как ты вылез? Доложи, пожалуйста, начальству.

Щупин так стиснул зубы, что я на миг стал опасаться, как бы у него там что-нибудь не лопнуло. Потом всё-таки выдавил:

— Как, как… Рыбаки мимо шли. Крик услышали. Вытащили, жерди скинули.

— Ну вот и ответ, — кивнул я. — Нельзя. Это очень ценная информация для расследования.

Абрамов выдохнул, покачал головой и тихо проговорил, пока Щупин, отойдя к стене, хлебал из кулера большими глотками и фыркал.

— Ох, Илья Фёдорович… Допрыгаешься ты. Ну придержи коней, хотя бы пока маньяка не поймал. Ведь первый день, а турнут тебя. И меня вместе с тобой… Этот же молодой, он же и настучать может.

— Горбатого могила, — пожал я плечами.

— Сергей Сергеевич, — снова подал обиженный голос Щупин, вдоволь напившись. — Я отказываюсь с ним работать.

— Цыц! — хлопнул пухлой ладонью по столу генерал. — Устроили мне тут шапито без купола. Здесь я решаю, кто с кем, как и когда. Ясно?

Прозвучало это двусмысленно, учитывая, что я только что застукал Абрамова с его секретаршей, и он наверняка ещё не вполне остыл, так что теперь я еле сдерживал хрюканья под ладонью.

— Есть, — выдавил мой горе-напарник.

— Ну, это самое… — проворчал генерал. — Короче, идите с глаз моих долой. Идите, вон, работу работайте.

Мы встали и пошли на выход.

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, — сказал вдруг Абрамов, хитро на меня поглядывая, будто у него в лысеющей башке сейчас что-то щёлкнуло. — Забери материалы дел. Из архива суда привезли все эпизоды по Маэстро.