Отмороженный
Шрифт:
— Да без проблем.
— Но имей в виду, у меня батя мент. Если что, он тебя из-под земли достанет.
— У тебя есть отец? — спросил Виктор. — Ты же говорила, что в интернате…
— Ага, отец… холодец, — отмахнулась Полина.
Она резко встала, дёрнула Виктора за рукав и кивнула в сторону выхода.
— Ну пошли, Бэтмен, принцессу из башни вызволять.
Фонари тускло подсвечивали переулок, где укрылась огромная тёмная машина с ржавыми боками. Старенький пикап стоял в тени, обшарпанный, с потёртой мордой и треснутой фарой, будто с подбитым глазом.
— Это что, и есть твоя тачка? — воскликнула Полина, когда они подошли ближе.
— А тебе что-то не нравится? — спросил Виктор.
— Да не, что, прикольно так-то, — щёлкнула пузырём жвачки Полина. — Тебе ещё бензопилу в кузов и дробовик под сиденье, и будешь как этот… из америкосовских фильмов.
— Рейнджер? — поинтересовался Виктор.
— Хринейнджер, — фыркнула Полина. — Нет, конечно. Это… Маньяк-расчленитель. Ха.
— Скажем так, — слабо улыбнулся Виктор. — Я людей никогда не расчленяю.
— Ну, поехали. Чего встал? — скомандовала девушка.
Они сели, тронулись. Пикап загудел и уверенно пополз по переулку, как старый дворовый пёс, которому плевать, что о нём думают породистые.
— А ещё, прикинь, — рассказывала Полина про свою подругу, развернувшись к Виктору вполоборота, — на прошлой неделе заявляет мне такая: «Ты специально надела мою куртку, чтобы меня опозорить». Я ей говорю: «Овца, куртка-то моя, я тебе её сама на свиданку одалживала». А она: «Ну я же к ней привыкла, значит, она уже моя».
Виктор слушал, не перебивал, только иногда кидал на неё короткий взгляд из-за очков.
— Ты так о ней печёшься и так её ругаешь. Она тебе, наверное, очень дорога? — спросил он.
— Да пошла она, дорога, как же, — поморщилась Полина. — Нет никого, кто бы мне был дорог. Вот только ты… Да ладно, шучу, — тут же хохотнула девушка. — Хоть бы радио включил. Тишина эта…
Она потыкала по кнопочкам на панели, и из динамиков сразу полез настороженный голос диктора:
— Осуждённого за многочисленные убийства и сбежавшего из-под стражи маньяка, серийного убийцу по прозвищу Маэстро, правоохранительные органы на текущий момент так и не нашли. Мы пытаемся связаться с представителями из пресс-служб МВД и Следственного комитета, однако от комментариев они воздерживаются. И мы хотим открыто в эфире призвать их к ответу. Когда вы найдёте этого человека? Люди боятся выходить на улицу…
— Херня какая-то, — бросила Полина.
Полина сразу напряглась и щёлкнула канал, переключая.
— И правильно я новости не читаю. Этот урод ещё сбежал. Ну сбежал, ну и ладно.
— Что он тебе такого сделал? — спросил Виктор.
— Слышь, что ты лезешь? Что тебе надо? Рули давай.
Он пожал плечом и дальше молчал. Ехать оставалось недолго. Пикап качнуло на выбоине, потом ещё раз, и Полина первая ткнула пальцем вперёд:
— А, всё. Приехали, кстати. Тормози.
Остановились они у старой, неприметной пятиэтажки. Из одного окна на третьем этаже лился свет, створки были распахнуты настежь, и оттуда бухали басы, лилась музыка, слышались крики и пьяный смех. Из квартиры наружу тянуло табачным дымом. В луче фонаря он вился и расползался, как болотный туман. Кто-то швырнул бутылку прямо из окошка, и та жалобно звякнула об асфальт, рассыпав под лавочку серебристые осколки.
— Вот козлы, — прошипела Полина. — Как соседи ещё терпят? Ментов не вызвали.
Она повернулась ко Виктору.
— Ну что, рейнджер, поможешь мне? Подругу спасти. Есть у тебя бензопила?
Глава 6
Виктор шёл следом за Полиной. Двигался тихо словно тень.
Вошли в подъезд. Вонь стояла привычная для старых пятиэтажек: сырость, кошачья моча и табак. Лампочка горела через раз. Поднялись на этаж, и чем выше шли, тем сильнее по подъезду била музыка.
Дверь на четвертом оказалась открыта. В проёме то и дело мелькали люди. Кто-то выскакивал на площадку в подъезд, кто-то снова вваливался внутрь. Навстречу им вылетела компания — парень и две девицы, все уже хорошенько датые, ржут, держатся друг за друга, чтобы не упасть.
— Слышь, курить будет? — крикнул парень, тормозя у ступенек. — Мы за куревом. У всех кончилось.
Из квартиры тянуло дешёвым алкоголем и сладковатым вейпом.
— Где Чижова? — грозно спросила Полина.
— Кто? — повёл бровью парень, а девицы тут же прыснули от смеха будто услышали неимоверно смешную шутку.
— Понятно, — фыркнула Полина. — Идём.
Она кивнула Виктору, и они вошли в квартиру. Сразу же у порога Полина чуть не навернулась, зацепившись носком кроссовка за кучу разбросанной обуви. Кеды, ботинки, босоножки, чьи-то шлёпанцы. Разуваться она, конечно, не стала. Грязи на полу было столько, что хоть картошку сажай. Прямо у входа валялась смятая банка из-под энергетика и рваный пакет. На табуретке у стены стояла тарелка, приспособленная под пепельницу, в ней уже торчали бычки и какая-то серая каша из пепла и пива.
В квартире висел сизый дым и несло перегаром. Смех, гогот, музыка, чьи-то крики из комнат и кухни.
Старая переделанная из коммуналки квартира со множеством маленьких комнат, а народа в ней набилось, как сельдей в банку. В проходе Полина выловила за локоть какую-то девицу с размазанной помадой. На той была длинная мужская футболка, и, похоже, это было всё, что на ней было. Низ едва прикрывал ляжки.
— Слышь, — Полина встряхнула её. — Ты Чижа не видела?
Девица моргнула, глянула мимо неё и вяло сказала:
— Не-е, не знаю такую.
— Да что ж такое-то… — сквозь зубы процедила Полина.
— Может, её здесь нет, — предположил Виктор.
— Здесь она, — отрезала Полина. — Вот ещё комнатёнка какая-то.
Она толкнула дверь.
Та распахнулась резко, откинулась и бухнула о стену. В маленькой спальне на кровати извивались два голых тела.
— Твою мать… — выругался парень и дёрнулся, прикрываясь.
Девушка из-под него тоже вскинулась. Блондинка. Губы пухлые, лицо глупое. Она торопливо натянула на грудь простыню.
— Чижова, ах, ты потаскушка… — выдохнула Полина: — А ну вставай. Пошли домой.
— Да я это… уже передумала, — пробормотала та. — Мы тут с Максиком… — она кивнула на бугая, который уже натягивал трусы, — нашли общий язык.
— Слышите, вы валите отсюда на хрен, — рявкнул парень. — Не видите, тут занято?
— Это моя подруга, — сказала Полина.
— И что? Сегодня на ночь она моя подруга, — улыбнулся бугай.
Чижова дёрнулась, села на кровати и вдруг зло вскинулась:
— В смысле «сегодня ночью»? Я тебе что, вещь, что ли?