Отмщение
Шрифт:
... После был долгий путь по кажущимся бесконечными подземным туннелям, предназначенным как раз возможности скрытно перемещать большие соединения. Через пол часа путешествия под землей бригада наконец вынырнула на свободу. И угодила в метель, словно незадачливый пловец в омут с головой. Но это, конечно, нельзя назвать неудачей - наоборот: подобные погодные условия как нельзя лучше подошли для начала марша. Неуёмная в первозданной ярости стихия надежным щитом огораживала десантников от любого наблюдения. Здесь природа полностью подыграла людям.
Только на этом удачи не закончились: словно в насмешку над тяжестью первого переходя, судьба будто решила разом вывалить на головы незадачливых подопечных неистраченный запас. Не подвели ни сверхточные карты с тщательно нанесенной последней обстановкой, ни профессиональное чутьё - точно к назначенному месту встречи с подкреплениями бригада вышла минута в минуту. Чего в обычной жизни вообще-то сложно даже представить. Без малейших задержек десантники и морпехи заняли места в колонне и марш продолжился.
Следующим знаковым эпизодом, прошедшим под знаком удачи стал фактически откровенный, нахальный саботаж плана командования. Вместо того, чтобы скрытным, но скорым маршем двигаться по замерзшим рукавам рек к Новосибирску, Ильин строго последовал приказу Геверциони. Вперед отправилась демонстрационная колонна на самой маневренной легкой технике в количестве приблизительно соответствующем усиленному полку. Оставшаяся большая часть бригады пошла параллельным курсом на отдалении в полторы-две сотни километров, старательно петляя по тайге.
Сейчас к исходу четвертого дня пути позади остались восемь с половиной сотен пройденных километров. И за все это время не случилось ни единой серьезной поломки - ведь не считать же поломкой необходимость профилактических остановок для очистки движителей от снега и камней, - ни одного несчастного случая. Доведенная почти до идеала конструкция и превосходные материалы практически свели на "нет" износ деталей. Кроме того, все слады с горючим и провиантом, тщательно спрятанные в глуши тайги находились по картам с первого раза. И так куда не посмотри: сплошное везение...
Но так бывает на плацу или в уставе - не в жизни. Потому Иван Федорович много лет тому успел уяснить: если все нарочито хорошо - жди беды. А сейчас цена любой, самой малой оплошности возросла неимоверно. И потому Ильин вместе со "штабом Геверциони" постоянно метался по войскам, не зная ни сна, ни отдыха...
Часть 6 - Стремительность.
Глава N9 - Кузнецов, Камерун. 21.47, 17 ноября 2046 г.
После прибытия в Томск жизнь для Кузнецова и Камерун осложнилась рывком, подобно сошедшей с вершин горного склона лавине. Вернувшаяся к Алисе память не просто перечеркнула - выжгла душу обоим. Ещё вчера внезапно открывшееся чувство, казалось трогательным, нежным чудом на бескрайнем просторе, где лишь война и снег. Но внезапно судьба каленым железом выжгла счастье из сердец, оставив взамен сводящую с ума горечь и боль.
Александр не подозревал, насколько тяжело приходится Алисе, но твердо знал одно: очень плохо. Уже более суток девушка отказывалась от воды, еды, практически не спала. И не произнесла ни слова. Если нужно было идти - шла твердо и сосредоточенно, устремив невидящий взор вдаль. А остальное время сидела, плотно поджав колени к груди и обняв. Больше всего Кузнецова пугало отсутствие слез: сколько бы Алиса не продолжала прятать лицо, уткнувшись в колени, отвернувшись к запыленной стене, глаза оставались по-прежнему сухими, жесткими. Разве что потускнели, выцвели - словно пленка на старой фотографии.
У самого же Кузнецова времени на переживания почти не оставалось - и, как сам адмирал считал - слава богу. Слишком хорошо запомнились часы отчаяния, наступившие вслед за открывшейся правдой. Нет, конечно Александр, боевой офицер до мозга костей, никогда не позволил бы слабости одержать верх: на войне дезертирство остается дезертирством, даже если облачается в лично выпущенные в висок девять грамм свинца. Однако в тот момент Кузнецов совершенно искренне ощущал, что все нутро основательно, бесцеремонно и безжалостно перемешали. Единственным способом отвлечься оставалось лишь постоянное погружение в проблемы. Которых всегда немало...
... Первой насущной проблемой оставался способ проникнуть в город. Вариант сойти заранее Александр отмел с ходу, живо представив расставленные вдоль всех дорог пропускные пункты - да и наверняка не обойдется без патрулей. Зная немецкую основательность, помноженную на любовь к порядку, сомневаться в подобном не приходилось. Следовательно, единственным реальным способом оставалось уйти "по-наглому". Авантюры с выпрыгиванием из окон с последующими погонями и прочей прелестью Кузнецов оставил на самый крайний случай.
Не без оснований, все же, адмирал твердо рассчитывал на успех. Движение продолжало оставаться редким, что вызывало большой ажиотаж - постоянные толпы людей перестали быть для городских станций и вокзалов редкостью. Причем именно толпы, где протиснуться даже на шаг можно лишь с явным усилием, работая локтями. Именно это и позволило двоим беглецам прорваться сквозь кордоны. Как и плохо приспособленная к подобным условиям бюрократическая машина: никак не могли немцы справится с контролем приезжающих в подобной суматохе. Сил едва хватало, чтобы поддерживать видимость порядка, да изредка решать мелкие, но уже совершенно неотделимые от вокзала стычки.
Чем и воспользовались Кузнецов с Алисой. Без документов и денег беглецы сумели сойти с поезда незамеченными в вечерних сумерках, воспользовавшись толкучкой. В конце концов ничего подозрительного не было: обычные беженцы с севера - таких в Томск каждый день прибывало множество. Кто бежал от мороза, кто - от голода, а кто - от войны. И уж компании подбирались вовсе разношёрстные. Никто и не подумал обратить внимание на мрачного громилу с обожженным лицом и руками, путешествующего в компании слегка "потерянной" миниатюрной красавицы. Мало ли их было таких же, кто лишился в огне пожарищ близких и крова?
Так, воспользовавшись счастливой случайностью, беглецы покинули вокзал. С одной заминкой. Кузнецов предусмотрительно произвел экспроприацию у местных блатных - в целях пополнения иссякшего совершенно золотого запаса. Местные труженики фомки и заточки с большой дороги работали в открытую, немало не стесняясь ни "полицаев", ни местных, и что уж говорить про приезжих. Ведь последние как раз чаще всего и становились жертвами. Ну а силы "охраны правопорядка" поневоле ограничивались работой в секторе, предпочитая не высовываться лишний раз за границы. Местные службы кроме пожарных и скорой распущены, так что военной полиции имперцев можно рассчитывать лишь на себя - и уж рассчитывать верно они умеют.