Отмщение
Шрифт:
Так что, увы, в моменты трагические для людей и страны всяческий сброд почувствовал раздолье. И принялся с азартом наверстывать. В очередной эпизод криминалиады местного разлива и вмешался Кузнецов. Решение созрело моментально, стоило лишь заметить невдалеке шакалью стаю, обступившую хиловатого с виду старичка. Как и всякое трусливое зверье, грабители жались к свету и жертву окружили прямо у одиноко разгоняющего ночные сумерки темноту.
Дедушка вполне интеллигентный, благообразный - чистый божий одуванчик. Клинообразная седая бородка и прическа придавали схожесть с постаревшим Чеховым, да и очки с круглыми линзами лишь усиливали впечатление. Хотя для своих лет сохранился неплохо: в движениях явно читалась бодрость, непривычная легкость. Адмирал невольно вспомнил, как пару раз замечал пожилого неподалеку - старичок вполне умело просачивался сквозь толпу, что-то высматривая вокруг, приглядывая.
"Черт знает!
– Александр решительно отбросил ненужные мысли - Какой-нибудь местный КМС на пенсии...". Между тем жизнерадостные молодые парни в потертых куртках и джинсах "под брюки" вовсю занялись игрой - благо, жертва попалась легкая, можно безнаказанно поизмываться. С головы деда щелчком сбили шляпу - и та, влекомая ветром, покатилась по дороге в темноту, прочь из освещенного тусклым мерцанием фонарной лампы круга. Следом сбили очки. И сверкающие линзы полетели вниз, чтобы в итоге с жалобным звоном разбиться о камни.
От подобной наглости дед растерялся, беспомощно заозирался вокруг. Шакалы довольно загоготали, принялись с улюлюканьем толкать старика словно мяч друг к другу. Кто-то ловким ударом выбил из дряблой руки трость. Старик покачнулся, но не упал. Однако теперь, без поддержки вовсе уж ссутулился: колени подогнулись, голова беззащитно прижалась к груди.
Кузнецов ясно ощутил: вскоре игра с беззащитной жертвой стае наскучит и будет кровь. Значит, нужно действовать. Алису пришлось оставить - к тому моменту она еще оставалась в состоянии легкой прострации. Александр лишь настойчиво подвинул девушку поближе к забору, та, впрочем, и не думала сопротивляться - лишь отсутствующим взглядом смотрела под ноги. Бросив на бегу "Жди здесь! Я скоро!", адмирал устремился на помощь. Не без некоторой радости отметив, что девушка ответила на оклик - пусть лишь легким кивком, но это чуть ли не первая реакция за последние несколько часов.
Бегущего стая заметила, когда расстояние сократилось в половину. Точнее, заметила не Кузнецова, а смутное шевеление в темноте, чем-то схожее с маревом жарких летних дней. Кто-то успел удивленно воскликнуть, кто-то в ответ на призыв товарищей обернулся, а кто и вовсе продолжал предаваться извращенной забаве, игнорируя окружающее... В общем, бандитам не повезло. Кузнецов совсем не рассчитывал на длительные морализаторские беседы. Он вообще разговаривать не собирался.
После недавнего ранения прошло достаточно времени - но благодаря умелым рукам и заботе Алисы, а так же помощи медиков из сургутского госпиталя раны затянулись. Благо не было ни переломов, ни трещин. Так что о прошлом напоминали лишь щедро разбросанные по телу рубцы от ожогов, шрамы да не сошедшие кровоподтеки. И так бережно накапливавшаяся в мышцах сила просила выхода, движения, свободы.
Именно эту свободу адмирал и предоставил истосковавшемуся по работе телу. В тесный круг любителей падали Кузнецов ворвался словно воплощение праведного гнева. Рефлексам и ловкости доверять пока не приходилось, потому Александр бил жестоко и наверняка - без изысков. Даже не пытаясь сдержать силу удара. Жалеть, как он справедливо предположил, здесь некого - благо, военная практика позволяла приравнять грабителей к мародерам, а с мародерами церемоний не устраивают.
Маневрируя, кружа в неком подобии танца, Кузнецов сворачивал шеи, проламывал черепа и грудные клетки. Причем, на удивление, отмечая, что не находит и капли удовольствия. Ни следа гневного превосходства в действиях - только холодное равнодушие профессионала. И ни жалость, ни сочувствие не шевельнулись в душе. Когда стонущие, вопящие, исходящие дурной кровью тела безвольными мешками оседали на занесенную легкой поземкой насыпь, совершалась расплата. И таковое завершение жизненного пути для когда-то бывших людьми адмирал считал вполне заслуженным - уйти обесчещенными и безымянными на захламленных задворках.
Избиение заняло не больше полутора десятков секунд. Когда всё закончилось, на ногах стоял лишь Кузнецов и неизвестный старик. Последний, похоже, от пережитого вовсе впал в ступор - с каким-то непонятным трепетом уставились живо блестящие глаза на нежданного спасителя. Старик даже что-то собирался сказать: открыл рот, да так и застыл. Адмирал списал всё на шок. Не теряя зря времени, Кузнецов проворно обыскал карманы уже остывающих бандитов. Где, увы, отыскалась приличная сумма - несколько тысяч рублей. Для офицера сумма равная годовому жалованию, инженера - месяцам за десять, или полугодовому профессорскому... Ну а уж для беженцев такие деньги и вовсе могли быть единственным средством к существованию, сбережениями жизни... В этот момент как раз и накатила на адмирала искренняя, неподдельная ярость - даже успел пожалеть, что расправился с шакалистыми молодчиками быстро...
Дабы хоть как-то отвлечься, Александр занялся поисками очков старика. Эта пропажа отыскалась быстро. Правда одно стекло оказалось потерянным навсегда: разбилось на сонм мелких переливающихся в лучах фонаря осколков. Зато второе уцелело - лишь по краю пошли редкие трещины. Рассматривая линзу, краем сознания адмирал уловил, что диоптрии либо излишне малые, либо отсутствуют вовсе. Хотя, в сумерках может показаться что угодно.
Кузнецов рывком поднялся на ноги. Буквально всунул в ладонь старика очки, а сам принялся оглядываться вокруг. Со шляпой вышло чуть труднее - поземка успела замести белым саваном, да и свет от лампы шел слабый: за пределами яркого круга тьма словно бы опускалась стеной. Но пропажа не иголка - нашлась. Передав старику убор, Кузнецов принялся пересчитывать деньги. И это оказалось самым сложным.
Если вначале адмирал просто собирался абстрактно вытрясти из бандитов несправедливо отобранное, то теперь встал перед выбором. Случившееся наглядно показало, какова истинная цена толстой пачки измятых купюр. Сколько скрыто здесь людских судеб, боли, страха и ненависти. С самого начала Кузнецов рассчитывал оставить лишь немного - ровно чтобы хватило на ночевку и еду, остальное же отдать беженцам или полиции... Однако теперь деньги жгли руки - Александр просто не мог ничего оставить. С другой стороны не мог уйти с пустыми руками...
И в итоге сделку с совестью пришлось заключить. Оставив два измятых червонца, остальные купюры адмирал всучил старику:
– Бери, отец... Я здесь чужой, да и времени нет. А ты может сумеешь раздать, кому действительно нужно...
Старик вначале вяло отнекивался, но в итоге с напором Кузнецова справиться не смог. Даже стал после что-то говорить вслед: то ли благодарить, то ли жаловаться. Но Александр уже не слушал - спрятав деньги в карман брюк, скорым бегом возвращался к Алисе. Девушка, впрочем, не выказала недовольства - вообще ничего. Всё так же понуро стояла, прислонившись спиной к забору. Жалобно ссутуленные плечи, растерянный взгляд - в этот миг она показалась Кузнецову продрогшеё на ветру пичужкой. Инстинктивно адмирал сделал попытку обнять Алису за плечи, прижать, согреть, успокоить...
И тут же содрогнулся, словно от удара током. Перед глазами промелькнули события последних часов - надежда, воплотившаяся в крах. Руки безвольно опустились... Сжав до скрежета зубы, Кузнецов мысленно выругался. Не побоялся бы и прилюдно отвесить себе затрещину, но девушку беспокоить по пустякам не желал. Потому вместо того, чтобы привычно взять за руку, лишь шепнул с тихой лаской:
– Пойдем, нам пора...
Камерун кивнула в ответ и побрела бок о бок с... С кем же? Начальником? Пациентом? Возлюбленным? Или просто собратом по несчастью? Нет ответа...
...Если уж чего Гуревич и ожидал конкретных результатов от маскарадной разведки, то только не таких... Куда там страстям "Гамлета"! Каково повстречать в Томске адмирала, которого уже вторую неделю все искренне считали погибшим? И тут подобно воскресшему покойнику Кузнецов решительно ворвался в жизнь бывших подчиненных. Гуревич никогда страшилок не боялся, даже темноты в детстве. Но когда из ниоткуда, вдруг в толпу окруживших по дикому невезению замаскировавшегося под старика разведчика словно бы ворвался демон, майор испытал настоящий суеверный шок. Разглядев за шрамами и ожогами лицо командира, первым делом в голову полезли накрепко забытые в детстве ужасы.