Чтение онлайн

– Так ты не сам будешь?
– с удивлением воскликнул адмирал.

– А разве я говорил, что буду?
– поинтересовался Хопкинс, изображая на лице святую невинность. И вновь со вкусом протянул: - Темнота-а...

– Вот до чего вы чекисты народ вредный!
– заметил Кузнецов, покачивая головой. На сером от усталости лице на миг расцвела искренняя улыбка.
– Дурят простого советского человека! Одно слово - кровопийцы!

– На том стоим!
– тут же с гордостью согласился Хопкинс.
– А то как же это? Никого не расстрелял - день насмарку... План выполнять надо. По униженным и оскорбленным...

– Иди уже...
– наигранно сердито прикрикнул адмирал.
– Вас, товарищ, ждут великие дела.

Хопкинс ответил легкомысленным взмахом руки - и побежал дальше, сгибаясь под тяжестью аппаратуры.

А на площади уже выстраиваются войска: взмыленные офицеры носятся в зад-перед, будто угорелые - подравнивают ряды "коробок", отдергивают за неряшливость, за шутки и разговоры в строю. Впрочем, не особо усердствуя - скорее сами получая от внезапно мирного дела удовольствие. Да и какое усердие? Многие части с марша, кто-то - прямо из боя: в гари, копоти, грязи. Местное начальство обещало помочь, но увы... на всех не хватило - городскому гарнизон как раз за месяц до начала войны перешел на зимнюю форму, так что склады стоят пустые. Нет, не до формы сейчас - ведь среди бойцов то и дело мелькают кто с белыми, а кто и окровавленными повязками. Тоже захотели встать в строй.

Кузнецов чуть не поубивал на месте, когда местные доброхоты было заикнулись о выделении для парада сборных отрядов - чтобы красиво и вид не портили. Не нарушали, так сказать, возвышенный образ бойца советской армии. Вполне ожидаемая от штабных и кабинетных сидельцев услужливая неуклюжесть. Не стесняясь профессиональной терминологии и жаргона, адмирал отвел душу за всё. Убежали прочь, боязливо оглядываясь и краснее жаренных раков.

Да и что бы вышел за парад тогда? Одно название. Три-четыре идеальные "коробки", десяток техники - и все. Начать не успеешь - сразу конец. Чтобы не обижать ни горожан, ни бойцов, Кузнецов настоял на участии в параде всех участвовавших в штурме и последующей обороне Томска. И вот сейчас, глядя на выстроившиеся войска, на окружавший площадь восторженный люд, адмирал ни на гран не усомнился в правильности решения.

Принимать парад назначили Ильина, командовать - Лазарева. Иван Федорович правда настойчиво уговаривал - требовал даже - вместо себя адмирала: негоже командиру на обочине скромно стоять. Но Кузнецов утвердился на своем решении непреклонно, словно иссеченный тысячами волн и ветров скалистый фьорд. Справедливо полагая, что раз полковник командовал тогда - пусть командует и сейчас. Иначе выйдет бесчестно: невесть откуда возникший адмирал решил прибрать к рукам всю славу. Тут стали уговаривать уже всем офицерским кругом. В самом деле - за безупречно порядочным командиром никто бы не рискнул предположить столь мелкой, столь примитивной пошлости. Но адмирал только громыхнул кулаком по столу, давая понять, что дискуссии завершаются. В качестве компромисса согласился на короткую приветственную речь в составе глав городской администрации.

И вот сейчас, кажется пора... Офицеры как раз закончили построение, все проверили, всех накрутили. Заворчала на краю площади выстроенная в две колонны техника. Да и люди, тесня друг друга, все более восторженно шумят в предвкушении. Глянув на часы, адмирал коротко кивнул: без двух минут три. Время...

Со спины между тем подошла делегация города: Варза, вновь преобразившийся - на этот раз в привычный костюм и пальто, разве что без шапки, начальник комсомола, Хопкинс, Токин и ещё несколько неизвестных.

– Ну что, Александр Игоревич?
– спросил председатель райисполкома, положив адмиралу ладонь на плечо.
– Пора...

– Да...
– задумчиво кивнул Кузнецов, не отрывая взгляда от площади.
– А что, не смог прибыть начальник городского гарнизона? Все-таки своих принимать тоже будет. Да и начальника НКГБ не видно...

– Нет больше у нас командующего гарнизоном... Вообще генералитета нет...
– зло бросил Варза. Отвернулся в сторону, руки - по карманам, дышит тяжело.

– То есть как?
– тут же уточнил Кузнецов. С удивлением перевел взгляд на собеседника.

– А вот так!
– скривившись, бросил недовольно Варза.
– Что смотришь? Как немцы пришли - генералов сразу под арест взял, охрану приставили. Начальника ГБ и вовсе увезли к себе в штаб, а после - в Новосибирск. Ну а когда поняли, что твориться - по-быстрому обрубили концы. Вот так... Черт! Даже ведь стариков - профессоров и ректоров академий не пожалели!

Тут Варза вновь смолк, привычно скрестив руки на груди. Нога ожесточенно вколачивала дробь по мостовой. Помолчали недолго. Памятуя о долге, председатель оперативно взял себя в руки, уже спокойно произнес:

– Все, Александр Игоревич! Действительно пора уже. Время...

А на площади, вторя сказанному, торжественно грянул медью оркестр...

Часть 7 - Предел.

Глава N19 - Кузнецов, Ильин, Фурманов. 17.20, 18 ноября 2046 г.

Уходить всегда тяжело. Единственное утешение - уйти, чтобы вернуться. Или хотя бы знать: даже без тебя всё будет хорошо. Не так уж много, говоря по-правде... И ещё: прощание не стоит затягивать. Если нужно - уходи сразу, рви и не жалей. Неизвестно, благоволит ли удача храбрецам, но нерешительность - верный способ навлечь её гнев.

И потому Кузнецов заявил о намерениях с ходу, во время торжественной речи. Вначале, конечно, были слова приветствия и благодарности, а уже после прозвучавшее громом среди ясного неба: "Мы уходим..."

Офицеры о планах командира знали - тот заранее предупредил, что не намерен оставаться в городе. Сразу же после победы - и в том же кабинете, где впервые заявил о необходимости применить "трофейное" ядерное оружие. Задержка только на отдых - до темноты. А после полным ходом на Новосибирск. Мнения по устоявшейся традиции разделились: большинство офицеров подобную спешку с ходу осудили. Выразителем мнения стал Лазарев:

– Александр Игоревич! Люди ведь не железные - и так который день жилы рвут. А сегодня и вовсе только из боя! Я уже не говорю про ремонт, пополнение запасов!

– Действительно, товарищ адмирал, - присоединился к коллеге полковник Любчич.
– Что нам даст этот поспешный маневр?

– Зачем? Что даст?
– повторил Кузнецов чуть растягивая слова. На миг закрыв глаза ладонью, замолк и лишь после устало ответил: - Не о том спрашиваете... Что даст бригада, расквартированная в Томске? Ну? Смелее.

Офицеры только переглянулись - и ни слова - промолчали.

– Останемся в городе - нас блокируют. И все...
– продолжил адмирал, так и не дождавшись ответа.
– Чего ради тогда марш? Чего ради освобождение города? Сделаем так - и всё насмарку. С равным успехом можно было вовсе ничего не делать.

– Позвольте, Александр Игоревич, - решительно возразил Лазарев.
– Освобождение Томска - не безделица. И победа над противником тоже. И люди не просто так погибли.

– А я и не говорил о бессмысленности, - легко признал Кузнецов.
– Я-то как раз и предупреждаю об опасности потерять завоёванное. Пустить по ветру усилия. Ещё раз повторяю: стоит задержаться здесь на лишний час - нас окружат. И так, считайте, блокировали. Единственные шанс: идти на прорыв.