Чтение онлайн

– Сам-то хорош, - усмехнулся в ответ Геверциони.
– Но в честь чего такой дорогой жест? Сегодня что - праздник?

– Да нет, в общем...
– пожав плечами, ответил Толстиков.
– Только я не понимаю навязчивого желания привязать повод для радости к определенному дню. Хуже чем собаку на цепь... Ощущение такое, словно радоваться нужно строго по расписанию. Ненавижу!

– Успокойся, чего так взъелся?
– призвал к рассудку товарища Георгий.

– Да ладно.. Всё в порядке, - уже гораздо мягче ответил Толстиков, присаживаясь на стул напротив Геверциони.
– Как по мне - лучше самому устраивать праздник, если чувствуешь, что нужно. Мелочь? Может быть... Мир в сердце начинается с честности перед самим собой, а здесь мелочей не бывает.

– Э-э-э... темнишь, генерал...
– хитро прищурившись, возразил Геверциони.
– Не так всё просто.

– Ну, не так...
– признался Толстиков.

– А как?
– продолжил настаивать Георгий.
– Что случилось?

– В общем... Я предложение сделал...
– потупив взгляд, неразборчиво буркнул Илья.

– И?
– сделав ладонями знак продолжить, Геверциони словом подтолкнул товарища.

– И она сказала, что я дурак...
– обреченно досказал генерал.

– А потом?

– А потому ушла...
– вздохнув, ответил Толстиков.
– Вот я и думаю - а может и вправду дурак?

– Ну-у-у... Это, конечно вопрос скользкий...
– усмехнулся Геверциони.

– Спасибо за поддержку, утешил...
– мрачно буркнул Толстиков, наконец срывая с горлышка бутылки сургуч. Следом настала очередь пробки. Выскочив с тихим хлопком, она выпустила на свободу пряный, с легкой горчинкой аромат. Разлив коньяк по стаканам, Илья протянул один Георгию.
– Держи... Прости, лимонов не было...

– Ну, прости...
– усмехнувшись, продолжил Геверциони, приняв стакан.
– Да уж, испытанный способ решения проблем... Кстати, гусар, я вам удивляюсь - откуда такие дурные привычки? Коньяк не закусывают - тем более лимоном. Разве что, если есть желание убить букет - но тогда можно заправляться чем угодно, вплоть до браги или самогона с равным эффектом... Вы ведь штабные в алкоголе должны разбираться. Как древние говорили, nobles oblige.

– Что-то ты сегодня необычайно язвителен...
– заметил Толстиков.
– Прямо хуже крапивы.

– Так для тебя же стараюсь!
– усмехнулся Георгий.
– Пойми: даже то, что ты дурак, еще не означает отказа. И даже наоборот.

– Даже так?
– удивленно поинтересовался Толстиков.

– А ты как думал! Что-нибудь ещё сказала?

– Ну... что-то вроде "Мы с тобой не подходим друг другу - как небо и земля..." ну и вообще истерику устроила...

– Истерику?

– Точнее скандал...
– поправился Толстиков.
– Всё в чем-то обвиняла, упрекала...

– А поточнее? В чем хоть виноват, дружище?

– Ну... По-моему, почти во всем...Её раз назвала тюфяком, безынициативным... Вроде как она все понимает, а я ещё до уровня не дорос...

– Да, это бывает...
– усмехнулся Георгий.

– Ну и сволочь же ты...
– обиделся Илья.

– А я что?
– пожав плечами, возразил Геверциони.
– Она ведь права. По-своему, конечно, но права. Так что неплохо бы тебе измениться...

– Это вот и есть поддержка?

– Нет, не вся... В общем, слушай и не жалуйся потом...
– Георгий на секунду закрыл глаза, собираясь с мыслями. После чего, развалившись на кровати словно уставший гуру, приступил к лекции. Не забывая периодически прикладываться к стакану.

– Я пусть и не профессионал в психоанализе, но кое-что сказать могу. Ну, например вот эти всё разговоры про совместимость, типы и прочая... Как по мне - полная чушь! Не может нормальный человек всерьез верить этому. Не-мо-жет! И очень часто подобная фраза лишь проявление в лучшем случае слабости, а в худшем - трусости. Когда один готов идти до конца, а второй, несмотря на чувства, не желает перестроить себя, измениться ради близкого человека. Эгоизм в крайнем проявлении: "Ты не сможешь полюбить меня, такой, какая я есть. Нам будет тяжело вместе". Самый настоящий доведенный до абсурда эгоизм. Люди ради любви готовы горы свернуть! Но только не себя любимого - нет, нет!...
– забывшись, Геверциони принялся все сильнее и сильнее жестикулировать. Что в конечном итоге чуть не обернулось выскользнувшим из ладони стаканом. Тару генерал все же сумел сохранить, но часть содержимого пролилась на пол.

– Как ты, однако...
– восторженно заметил Толстиков.
– Лихо правду-матку режешь!

– А ты бы не очень радовался...
– прищурившись, осадил Георгий Илью.
– Сам то, что, лучше?

– В смысле?
– удивленно спросил собеседник.

– Да в прямом!
– огрызнулся Геверциони.
– Думаешь, я тебя тут оправдываю? Какая она, мол, стерва! Как неправа! А ты белый и пушистый, разве что без крыльев. Так?! Да ничуть! Она тебя справедливо осадила - в плане претензий. И, убежден, ведь не в первый раз.

– Да, действительно, - не в первый...
– смущенно кивнул Толстиков.

– Ну и где результат?
– Георгий безжалостно нанес решающий удар.
– Дал ты ей повод постыдиться? Показал: "Смотри - я готов ради тебя меняться. А ты?"? Показал? Нифига не показал! Так что и ты не святой.

– Злой ты...
– Толстиков расстроено перекатывал между ладонями граненый стакан.

– Обиделся?
– ехидно поинтересовался Геверциони.
– Ну и дурак! Да тебе сейчас, болван, не дуться на меня нужно. А, поняв - и приняв!
– ошибки, все исправлять.

– Исправлять?
– Илья поднял искаженное мукой лицо. Взгляды генералов встретились. И впервые за разговор за целым ворохом перемененных масок мелькнуло истинное чувство. Робкая, трепетная надежда.

– Да! Да!
– Геверциони широко улыбнулся.
– Давай, не рассиживайся тут! Хватит жаловаться! Иди и возьми! Докажи! Прямо сейчас.

– Сейчас?
– Толстиков непроизвольно подался вперед. Движение уже зародилось, но не нашло выхода. Словно сжатая пружина, ожидающая спуска курка.

– Бего-ом!
– громыхнул Георгий с напускной мрачностью. И Илья сорвался с места. Какое-то время продолжая по инерции вглядываться в лицо товарища.

– Да... Я... Сейчас... Ты подожди...
– Затем резко повернулся вперед и рванул с места - только дверь хлопнула.

– Слава храбрецам...
– грустно усмехаясь пробормотал под нос Геверциони. И разом осушил стакан, точно не с коллекционным коньяком, а обычной водкой.
– Слава...

Глава N20 - Кузнецов, Ильин, Фурманов. 02.46, 19 ноября 2046 г.