Чтение онлайн

На конвертах значились наши с Астраей имена. Стояли почтовые штемпеля, а внутри лежал денежный чек. Из прилагавшегося письма значилось, что деньги - плата за реактор. Ещё там была пригласительная открытка.

Когда я оторвал взгляд от записки, малец всё ещё топтался у порога, явно не собираясь просто так покидать нас.

– Какие-то проблемы?
– поинтересовался я.

Но тут до меня дошло, что сорванцу требуются чаевые.

– Астраечка, дай гадёнышу леденцов. Кажется, я видел кем-то забытый кулёк в умывальнике. Расплатимся, чёрт подери, по-царски.

Астрая сунула парню горсть мелких монет и тот счастливый исчез.

Мы спрятали подальше чек, а потом прочли приглашение. Нас приглашали в Лес Скорби и Печали.

Glava XXlV.

– Ты как хочешь, - сказал я Астрае после того как дал ей почитать краткое сообщение в газете о нападении странного леса на человеческие селения.

– Ты можешь сейчас же улепётывать на любую, какую только пожелаешь планету, планету в любом уголке Космоса. Но я не улечу, пока не побываю в этом дьявольском лесу. Очень уж он меня заинтересовал! Нюхом чую: там кроется нечто важное для меня. Этот лес, словно притягивает Хитрого Лиса. И неспроста. Я не понимаю, чтобы сие могло значить, но, надеюсь, скоро все выяснится. Одно я знаю точно: мне необходимо там оказаться.

– Что ж, узнаю. Узнаю повадки Хитрого Лиса, который никогда не отличался способностью считаться с мнением других, - как-то недовольно заметила Астрая.

– Извини, дорогая. Я поступаю так, потому что считаю такое поведение наиболее целесообразным, - хладнокровно парировал я.
– Хочешь, оставайся. Твоё дело. Кстати, ты случаем, не знаешь, есть ли в этом захолустье какое средство передвижения? Кроме, конечно, того реактора, на котором мы прилетели?

– Кажется, я видела с полдюжины углеавтомобилей. На заднем дворе, - поморщила лоб наблюдательная жёнушка.

Я только досадливо поцокал языком. Углеавтомобили не ахти какое средство передвижения. Скорость углеавтомобилей не многим больше скорости пешехода. Но, как известно, на безрыбье и рак рыба. Тем более, что дареному коню в зубы не заглядывают.

– Была не была, - махнул я рукой.
– Спрячь, дорогуша, подальше свои денежки и собирайся в путь-дороженьку. Мы едем.

– А труп?
– очень кстати напомнила Астрая.

Но я лишь криво усмехнулся, пожимая плечами.

– Думаю, он не очень рассердится, если мы ненадолго отлучимся. Тем более, в шкафу тепло и уютно.

Пока жёнушка прибирала добычу, я попытался слямзить тонюсенькую пачку денег, но тут же был наказан - получил по рукам.

– Как зарабатывать - я одна. А как хлебало на халявку раскрывать, ты тут как тут. Попридержи свою дурную, испорченную в тюрьмах натуру, дорогой, - сурово заметила супруга.

Все автомобили стоявшие на заднем дворе производили неизгладимое и довольно двусмысленное впечатление. С одной стороны они радовали глаз своей ретроспективной неказистостью, с другой - удивляли невероятной живучестью.

Я сел за баранку того, который мне приглянулся. Единственного дееспособного мустанга в этом стаде престарелых калек. К тому же на вид он был совсем неплох. На мой взгляд, прошло не более пары тысяч лет с тех пор как он сошёл с конвейера некоего допотопного завода. И такой факт обнадёживал. И только потому я сунул ключ в замок зажигания, а не по рассеянности, как после уверяла супруга.

Конечно, я дико рисковал. Поэтому я немного завидовал околачивающемуся неподалёку сторожу. Ведь сторож не рисковал ничем. Кроме этого самого автомобиля из гостиничного автопарка. И, уж тем более сторож не был похож, в отличие от нас на самоубийцу. Да и вообще этот весьма и весьма любезный человек во время всей беседы с нами старался держаться от автомобилей подальше, к которым как мне показалось он не питал доверия.

Тем не менее, нам он врал напропалую. И как я понял в дальнейшем, врал без зазрения совести.

– Не беспокойтесь, сэр, - увещевал он.
– Если эти автомобили и опасны чем, так только тем, что жрут до хрена бензина, - утешал он, заметив выражение ожидания неминучей смерти на бледных лицах смельчаков.
– Если что, - добавил этот бывалый человек с непонятным и оттого леденящим душу спокойствием вдогонку, - если что, бросайте руль! Бросайте его к чертям собачьим и отбегайте в сторону! Обычно они взрываются сразу. Но, может быть, вам повезёт!

После таких инструкций нельзя сказать, что мы ободрились сильно. Но наша обреченность как-то стала несколько притупляться.

Когда мы отъезжали, сторож незаметно перекрестил нас вдогонку. А ещё вытер украдкой набежавшую слезу. Не иначе мы понравились доброму старику и он сильно жалел нас. А возможно он вспомнил свои молодые годы. Те самые, когда был таким же бесшабашным и безрассудным, как мы.

Как бы там ни было, но мы отправились в путь. И очень скоро, сидя за рулём, я понял одну нехитрую истину. А именно то, что педаль тормоза, как и педаль газа в этом чуде технической мысли прошлых эпох совершенно излишни. То есть, сколько ни дави на эти штуки, ничего не меняется в окружающем мире. И с таким же успехом я мог нажимать на любую другую часть автомобиля. Например, на бампер. Или - багажник. Результат был бы таким же. Вернее при нажатии на тормоз и газ (в любом их сочетании) результативность такого акта сводилась к абсолютному нулю, который в свою очередь устремлялся к бесконечности.

Очень скоро мы привыкли, что мотор издаёт любые, самые невероятные звуки. Любые, кроме тех, какие ему полагалось издавать.

Колёса скрипели и скрежетали. А глушитель так оглушительно хлопал, что мы всерьёз заподозрили, что это не глушитель, а усилитель. И от хорошего качества его усиления в радиусе не менее чем тридцати миль попряталось всё живое. И мы это хорошо осознавали. Так как нам самим хотелось поскорее спрятаться от издаваемых автомобилем звуков. Ведь мы были тоже живыми существами. Не хуже тех, что уже успели попрятаться. Но они спрятались. А мы нет.

Причём, при всём при том, карбюратор вообще, кажется, объявил бессрочную забастовку. И скорее всего не собирался работать в ближайшую декаду месяца.

Зато счётчик километров попросту свихнулся. Он разошёлся не на шутку.

Цифры на нём мелькали с такой скоростью, что рябило в глазах. И я всерьёз заподозрил, что это странное устройство стояло до сих пор в скоростных разведывательных космических крейсерах, отсчитывая там парсеки и мегасеки. А не какие-то жалкие метры и километры.