Чтение онлайн

– Ух! Хорошо-то как! Только чем заниматься ещё три дня? Хоть стихи пиши или пейзажи морские, как Витюня.

Кэп с Драпом поманили меня с берега. Вылезать не хотелось, но и сердить их тоже. Пришлось подчиниться. Вылез, подставил тело лучам уходящего солнца, раскинул руки.

– Тоша, - первым взял меня в оборот Вова.
– мы тут с Яшей посоветовались. Хотим завтра в Евпаторию сходить, на невольничий рынок. Ты как?

– Я, конечно, с вами.
– обрадовал я их.

– Замётано!
– тут же подхватил Яша, только выходить надо до рассвета, а то не обернёмся.

– А мы и так не обернёмся, - успокоил я его.
– Туда идти почти против ветра. А горючку палить я не согласный. Так что, аккурат к закрытию базара поспеем. Ну, и кого мы там найдём? Идти надо на два дня. Завтра придём, переночуем на рейде, а утром на рынок. К вечеру снова тут будем.

– Шорох маяк поставил?
– переключился я.

– Всё в порядке, уже маячит. Ажно приёмник зашкаливает. Я уже проверял. Пеленгуется уверенно и без ошибок по карте.

– Добро, ужинать будем здесь?

– Пилюлькин не позволил. Карантин, говорит. На "Котёнке" кок уже расстарался, к блинчикам варенье приготовил. Хотел со свежей сметаной, но эскулап пригрозил его утопить и покудова он не приедет и самолично всё на предмет смертоносности не проверит, сметаны нам не видать.

– Тогда я на "Котёнка". определился Драп.

– И я.
– отозвался я.

– И я.
– отдуплился Кэп

От дальнего конца притопали наши девоньки. Свежие, в обновках, с мокрыми ещё волосами.

– Вах!!! Просто пэрсики! Так бы и кюшаль!
– поцеловал щепоть, изображая грузина, Драп.

– Но-но!
– остудил я его темперамент.
– Доктор сказал Карантин, значит - Карантин.

Девчонки сгрудились на "кухне", потолкались там несколько минут, потом Ольга и ещё двое начали отлавливать по пляжу детвору и загонять их в воду.

Пара парней принялись разводить очаги. Дрова уже были навалены огромной кучей неподалёку. Я недоумевающе посмотрел на друзей.

– Я отдал Фросе свою зажигалку.
– понял Лёшка.
– теперь она тут Прометей и "Богиня Огня".

Втроём подошли и расселись в "штабной" лодке. Достали фляжки... Подбежал разгоряченный Костя:

– Так вот кто мою пайку спёр!
– полез отнимать.

– Ты сперва остынь.
– я кивнул на море.
– до того Доктор не велел, а потом уж и хлебнёшь, если останется.
– и присосался к горлышку.

– Люди добрые!
– завопил Демон.
– Сироту ограбили!!!

На него уставились все пляжники и он быстренько сиганул в воду. "Мануша" уже заходила не рейд. Лаптушные игроки купались. Тут же рядом Ольга и две няньки драили мыльными губками голеньких мальцов. Те вырывались, визжали и тёрли глаза.

– Эх, лепота!
– потянулся Кэп.
– А мы "там" с какими-то геями, да телевизионными пидарасами воюем.
– неожиданно заключил он.

– Ага, а реальные "наши" пидарасы обвиняют рекламных "ихних" пидарасов в агрессии.
– добавил безучастно Драп.

– Да, ладно. Пидарасами не рождаются, их выращивают на заказ, как в плохом, так и в хорошем смысле этого слова. Вот и не будем "туточки" их выращивать.
– подвёл я резюме.

В десяти шагах к берегу подошла лодка наших рыбаков и мы побежали смотреть улов. Однако!!! Много кефали, камбалы, один почти метровый катран, куча бычков, барабульки и ставриды, ещё какая-то неизвестная мне рыба. Всё дно лодки было завалено толстым слоем рыбы, её вес я даже не брался на глаз определить. Мы помогли вытащить лодку подальше на песок. Подошли купальщики и другие мужики. От кухни потащили корзины. Сразу приступили к переработке улова. На ужин сегодня не рыба, а к утру она пропадет. Я вернулся в шлюпку. Пора на ужин. Минут через десять наши все, уже одетые, погрузились и мы погребли на рейд.

Я ужинал всё-таки на шхуне, привык к комфорту, панима-аешь ли. А блинчики и даже со сметаной мне лично принёс Стёпа - кок с шебеки, в знак личного глыбокого уважения. Где-то через час поплыли на берег все, кроме вахты. Там ужин только начался. Живую ещё рыбу загрузили в здоровенный садок из сетки и оставили в море. Её перерабатывать будут завтра. Кое-кто из мужиков красовался уже в новых портках из парусины и даже чоботах. Поварихи обзавелись фартуками и косынками. Опять Доктор подсуетился.

Гриня притаранил на берег двухколоночную гармозу с музыкальными флешками и сейчас программировал порядок проигрывания музыки. Свой аккордеон сегодня оставил "дома". Штоб не мешать ужину мы разбрелись кто-куды. Я пошел на галеру. Поднялся по сходням. Да-а, воняет ещё крепко... Пусть уже не разит, но воняет конкретно. Возле невольничьего трюма четыре уже поужинавших гребца готовились кормить турков. Я прошёл на корму. В "хозяйской" каюте было голо. Все ковры на пляже. Руль и румпель выглядели новыми. Одна рея лежала вдоль левого борта и казалась вполне рабочей и готовой к эксплуатации, вторая с правого борта ещё была в работе. Обе мачты торчали гнилыми зубами и были полностью освобождены от такелажа. Молодцы галерники, споро работают. Делать мне здесь было совсем нечего и я спустился на берег. Там мужики уже вовсю употребляли "винную порцию", поплёлся на женский край стола.

– Ну, что, девоньки? Чего решили? Поедете с нами или тут куковать будете?
– я сразу перешёл к сути. Из-за стола встала Ольга:

– Мы с вами, Антон, - сказала она тихо.
– Детишек вы же тоже заберёте?

– Обязательно! Дети наше будущее!!
– не удержался я от банальности.

– Оля, скажи завтра Ивану Купе, пусть чурбачков из плавника потолще напилят и вам притащат, всё не на песке сидеть. Да и столы вам для работы пусть поставят. Намного удобней будет.

– Скажу, Антон.
– пообещала она и снова села.

– Да, девоньки. Я не знаю, сказала ли вам Ольга. Но теперь она над всеми вами старшая и отвечает за порядок и качество работы.
– Ольга густо покраснела и уткнулась в стол.

– А мы и так уже сообразили.
– проговорила Татьяна, молодка лет 25-ти, как мне уже сказала Фрося, мать шкета Стёпки.

– Вот и ладненько. Тогда отдыхайте, сейчас брат Григорий музыку организует.

– Антон?
– спросила рыженькая девушка с симпатичными веснушками на носу.
– а почему вы всех называете братьями? Вы и в самом деле братья, да?

– Тебя как зовут, красавица?

– Вася, Василиса, то есть.- она стушевалась.

– А лет тебе сколько, милая?
– продолжал пытать я её.

– Шестнадцать, на яблочный Спас будет семнадцать.
– пискнула она.

– Так вот, Василиса Прекрасная, мы все рыцари православного Ордена святых отшельников. А все рыцари Ордена - Братья.

– Так вы монахи, стало быть?
– вытаращила глазища Вася.

– Можно сказать и монахи, - согласился я.
– но богу служим не молитвой и постом, а силой и мечом. И ништо мирское нам не чуждо. А я магистр этого Ордена, то есть, главный монах.