Чтение онлайн

– Учтём.
– пообещал я и приложился к кружке.

Ужин уже заканчивался, зазвякала посуда с вином. Я достал из кульбокса-рундука припасённую шоколадку и пошёл к Ольге. Она сидела с "женского" края стола, рядом с "чернявой" и о чём-то с ней тихо переговаривалась.

– Добрый вечер, девоньки! Как настроение?
– они вздрогнули и испуганно уставились на меня.

– Вот вам гостинец "от зайчика".
– я положил на стол перед ними плитку в фольге.

– Благодарствуем, Антон!
– зачастила повариха.

– Красавица, а тебя как зовут-то?

– Ефросиньей, - потом поправилась, - Фросей можно.

– Ну, ежели можно, то, Фрось, ты ж у нас кухаришь. Как думаешь, еды людям хватает? Не голодает ли кто?

– Ой, што ты! Мы и дома так не ели, разве тока по праздникам, да на свадьбах. На что галерники поесть горазды, так и то, больше одной добавки не берут. Еда в котлах всегда остаётся. Я перед тем, как мыть, в миски выкладываю, а люди потом, кто еще проголодается, разбирают. Некоторые мужики вином добавиться хотят. Но брат Алексей сказал, что "норма" на всех одна и больше "не положено". Так мы тока "норму" и наливаем, но питухи потом у девок добавляются.

Ольга сидела молча, потупясь в стол.

– Оленька, ты как себя чувствуешь?
– склонился я над ней.

– Спаси тебя бог, Антон. Со мной всё хорошо.
– она так и не подняла голову.

– А как у вас дела с одеждой?
– не отставал я от неё. Она немного ожила:

– Детишек и почти всех женщин уже наделили обновками. Завтра начнём шить порты для мужиков. Правда бумажное полотно почти кончилось. Но парусины и льна ещё хватает.

– Вот и молодцы!
– похвалил я. Она заметно смутилась и покраснела. "чёрт! Они ж девки, а не мОлодцы." - сообразил запоздало.

– Антон, а можно спросить?
– вклинилась Фрося.
– А вот это, - она показала на шоколадку.
– из чего делают?

– Есть за морем такое дерево, на котором растут какао-плоды. Вот из этих плодов шоколад и делают. Понравилось?

– Да, очень, очень, очень вкусно! Только растекается быстро, на завтра не оставишь.
– огорчилась Фрося.

– Это точно, от тепла шоколад как снег тает, поэтому его вам нужно сразу съесть.

– А завёрнут он в серебро, да? Блестит и тоненький, тоненький, и шелестит приятно.

– Нет, Ефросиньюшка, не серебро это, а называется алюминиевая фольга. То бишь, как бумага из металла. Из этого металла и ваши миски, кружки и ложки сделаны. Можете из неё себе украшений наделать. Например, из дерева серёжки или подвески выточить и этой фольгой обернуть, блестеть будут не хуже серебра.
– улыбнулся я.

Фрося решительно развернула плитку и начала ломать её на маленькие кусочки, но обёртка куда-то исчезла. Делить на всех девчат будет только шоколад - догадался я и пошёл в сторону.

После ужина люди разбрелись кто куда. Почти совсем уже полная луна фарой светила с востока. На небе ни облачка. Ветер под берегом почти не ощущался. Море мерно дышало и шелестело волнами о песок. В одной из лодок сидели Драп, Димыч, Костя и Лёха. Курили, потягивали из кружек. Вокруг них толпилось с десяток мужиков.

– Не помешаю?
– подошёл я к ним.

– Сидай.
– отозвался за всех Кэп-Димыч. Я примостился на борт.

– Так что решили, славяне?
– возвал бодро к обчеству.

– Тут брат Димыч гуторил о том, как вы там у себя на островах живёте. Прям сказки. И берега у вас кисельные, и реки молочные.
– выдвинулся вперёд один из "базарных".

– Ни берегов, ни рек из харчей у нас нет. Но те, кто работает в поте лица, мозолей не боится, тот никогда не голодает, одет, обут и за будущее детей своих спокоен. И татарвы с ногаями у нас нет. А турок мы и сами бьём и гоняем. А хто работать не любит, да на чужом горбу норовит в рай вьехать, схитрить старается - так тех мы не держим и даже гоним с наших островов.
– остудил я его аппетиты.

– А ещё воровать у нас нельзя, женщин и детей насильничать, убивать и калечить своих. За это смерть на месте преступления. Все должны жить по правде и справедливости. Иноверцев мы к себе не пускаем. Божьи заповеди блюдём.
– Я достал сигареты и демонстративно-медленно прикурил. Протянул пачку мужикам:

– Может кто тоже желает? Угощайтесь!

Кудря, Лопарь и Купа не чинясь первыми взяли по сигарете, за ними осторожно ещё двое. Купа принял протянутую зажигалку, откинул колпачок, крутнул колёсико - добыл огонь. Прикурил сам, дал огонька Лопарю, затем Кудре. Передал Зиппу "новичкам". Те некоторое время крутили "диковинку" перед глазами. Света было достаточно, на носу и корме лодки было укреплено по факелу, да и луна уже наяривала почти в полную силу. Кудря не выдержал первым и принялся учить новичков пользоваться зажигалкой и сигаретами. Наконец и эти закурили. Закашлялись, разумеется, но сигарет не бросили.

Минут на пять образовалась пауза "на перекур".

– Ну, што, Иван? Што вы решили?

– Прав ты, Антон. К своим нам ни пешими, ни на галере не пробиться. Или побьют по дороге, или полонят. На Дон идти тоже не мёд. Там сейчас османы с московским царём за крепость Азов пластаются. Мы от бусурман на галере слышали, побили турки царя. На Днепре в устье турецкие крепости стоят и флот. Там тоже не прорвёмся. Вот и остаётся, только с тобой, Антон, идти.

– Некоторые, правда, хотят поразбойничать по морю на галере. Турок на зипуны потрясти. Но мало их, не справятся с галерой-то.

– Да и если бы справились, - продолжил Димыч.
– где провиант будете брать, где зелье для пищалей и пушек? Где шторма пережидать, да зиму зимовать? Османы вас через два месяца обложат, как волков и на дно пустят.

– Тоже верно.- почесал затылок Купа.
– А скажи, Антон, всех ли к себе на службу берёшь, кто пожелает?

– Нет, Ваня, не всех. А только самых умелых, да умных, да послушных. Мне ослушники и строптивые-гоношистые на кораблях не нужны. Я их сразу вешаю за неисполнение малейшего приказа.
– пояснил я.
– Остальные на землю сядут или скотиной займутся, или рыбу в море ловить. Ещё надобны и кузнецы, и каменотёсы, и строители, и кожемяки, и плотники, и ткачи. Всем работа найдётся.

– Стало быть, холопами твоими станем?
– опять встрял "базарный".

– Холопы нам не надобны. Но работать и соблюдать наши Законы обязаны все. Не захочешь с нами жить, ступай на все четыре стороны или плыви.

– А на чём плыть-то?
– не унимался "сумлеваюсь я".

– А вот это твоя забота. Хочешь - лодку строй, хочешь корабль. Или купцам заезжим за перевоз плати. Да, хош вплавь. Твоё дело. Никого силой держать не будем!
– обрубил Димыч.
– У нас одним из наказаний за непослушание является изгнание с островов.