Чтение онлайн

Одна девушка сразу привлекла внимание Сатурна. Она выделялась смуглой кожей, но не от солнца, как у остальных. Кожа ее от природы обладала бронзовым оттенком. Скорее всего, танцовщица была родом с востока. Сатурн понял это по глазам. Только у восточных красавиц, вынужденных прятать тело под одеждами, спасаясь от жары и песчаных ветров, такой выразительный взгляд. Длинная юбка, украшенная множеством поясных украшений, разлеталась в стороны от быстрых ритмичных движений бедрами. Изящные руки словно рисовали узоры в воздухе. Девушка носила татуировку птицы. Тонкими линиями та начиналась хвостом на запястье, покрывала предплечье, переходя на спину. Крылья охватывали плечо с двух сторон. Когда девушка поднимала руки и кружилась в танце, создавалось впечатление, что птица летит, раскинув крылья. Сатурн замер, не в силах оторвать взор от прекрасного зрелища.

Когда музыка стихла, он не удержался и пригласил танцовщицу к ним за стол.

– Откуда ты родом?

– Из города Библ. В Лации я недавно. Приплыла несколько месяцев назад с морским караваном.

– Ты отправилась в путешествие одна? – удивился Сатурн.

– Решила посмотреть, что там за горизонтом. – Нимало не смутившись, девушка поделилась своей историей. Как и всегда, под открытым взглядом Сатурна с тремя морщинками у глаз от неизменной улыбки люди сами распахивали души.

Девушку звали Ааму. Она родилась в семье успешного торговца книгами и древними секретами. Весь дом был заставлен шкафами со свитками, папирусами и редкими рисунками. С малых лет девочка впитывала спрятанную за словами и символами жизнь, всматривалась в рисунки географических карт и мечтала хоть одним глазом увидеть что-то еще кроме до оскомины знакомых улиц родного города. Однажды Ааму приснился сон, будто она танцует в большой чаше, наполненной виноградом. В этот момент девушка испытала такое безграничное счастье, что, проснувшись, не находила себе места. Она выведала у торговцев, в каких землях растят виноград, и, не спросив позволения у отца, пробралась на корабль, идущий к италийским берегам, навсегда покинув родительский дом.

– Ты точно птица. Только птицы могут смело путешествовать, доверяясь лишь интуиции. Любишь инжир? – не дожидаясь ответа, Сатурн протянул девушке половинку сочного фрукта.

– Я никогда его не пробовала.

– Это самый красивый и самый сложный по вкусу фрукт, который растет в этих землях. На что похож?

– Он похож на сумерки после знойного летнего дня.

– Как и ты. – Сатурн придвинул свою подушку ближе к девушке. – На что еще?

– На обещание, – задумчиво произнесла она.

– Как и ты! Птица, останься со мной сегодня? – с нежной серьезностью попросил Сатурн.

Она молча посмотрела в искрящиеся глаза и улыбнулась только левым уголком рта.

– Я вижу, что ты привык получать всё, что пожелаешь, но не привык прикладывать усилия, чтобы это сохранить. Люди устроены странно. Как правило, они ценят только то, что дается им с трудом.

Девушка поблагодарила собеседника, почтительно поклонилась Янусу и вышла из-за стола.

Сатурн улыбнулся другу.

– Да, это и вправду может быть интересно.

Снова зазвучала музыка, и вышли танцовщицы в новых нарядах. В лампах зажгли огонь, тени от которого тут же запрыгали на стенах: даже пламя поддалось общему веселью. Праздник был в самом разгаре. Царь с удовольствием смотрел на довольных гостей и своего друга, который вовсю отплясывал, разгорячившись от вина.

Янус сделал всё, что мог, чтобы радости было где развернуться, и незаметно покинул пир. Путь до дубовых врат и обратно дался ему тяжелее обычного. Вернувшись в свои покои, он наполнил кубок неразбавленным вином и вышел на анфиладу балкона. Пахло рассветом и цветущей азалией. Янус сел в кресло и растянул губы в довольной улыбке. Всё получилось прекрасно – как он и задумал. Его милый друг так развеселился в конце, что свалился с ложи и громко смеялся, забираясь обратно. Угощения и развлечения понравились гостям. Что еще нужно хозяину.

Янус опустил тяжелую голову и прикрыл глаза. И вдруг в этом пространстве, огороженном закрытыми веками, он увидел всё. Себя, утром отдающего распоряжения старому слуге. То, как в детстве он убегал от него и прятался за мешками с финиками. Почувствовал сладковатый запах, как будто мешки сейчас стояли рядом. Картины в голове сменяли друг друга, погружая глубже и глубже в прошлое. Потом они изменили направление и устремились в будущее. Янус отчетливо увидел себя завтра утром, аккуратно перешагивающим спящих где попало гостей. Как он будит Сатурна, который так и уснул на ложе за столом.

Увидел, как провожает войско на войну, заглядывая в глаза каждому воину. Войну, которая начнется только через 25 лет. Видел, как войско вернется, но со многими он уже не встретится взглядом. Видел, как извратят облик самого Януса люди, которые начнут изображать его с двумя лицами и много веков спустя презрительно называть двуличным. Он видел, как от поколения к поколению память о нем угаснет в сердцах людей, а на смену придут новые боги и верования. Янус открыл глаза полные ужаса. Видеть прошлое и будущее – это не дар, это тяжелое бремя. И он, принявший этот «дар» от Сатурна, обрек носить его не только себя, но и свой народ во все времена. Потрясенный открытием, Янус нетвердым шагом прошел в свои покои и рухнул на ложе, не раздеваясь. Вино наконец одолело его, и он провалился в тягостный вязкий сон.

В самом дальнем углу дворца старый слуга прекратил натирать блюдо. Он так и замер со щеткой в руках. По его морщинистому лицу покатились крупные слезы. Старик вспомнил сына, который погиб на охоте несколько лет назад. Как он учил его ставить силки на зайцев и как они долго хохотали за обедом над тем, что мать снова перепутала чаши с солью и перцем, когда готовила обед. Они ели острое заячье мясо и обливались слезами то ли от остроты, то ли от смеха.

На кухне готовился завтрак для Януса. Кухарка помешивала похлебку в котелке и, мечтательно закинув голову, грезила о молодом конюхе. Она представляла, как занеженная и невыспавшаяся будет готовить такой же завтрак для него. Бобовая похлебка почти выкипела из котла и загасила очаг, а девушка всё сидела неподвижно, очарованная иллюзией будущего.

Италийское царство жило в гармонии и единении благодаря невидимым нитям, которые связывали души людей. Каждый житель разделил с Янусом его дар. В то утро многие взоры обращались то в будущее, то в прошлое. Настоящее стало как будто разреженным, менее весомым. Время, раньше висевшее в воздухе плотным звучным объемом, растянулось в обе стороны, пока не превратилось в тонкую, почти незаметную линию.

Солнце в зените жгло беспощадно. Янус шел по улице среди раскаленного до предела июльского марева. Обжигающий воздух лип к коже. Период с середины июня до начала августа был самым жарким в Лации. Жители города, с трудом дыша, перемещались через плотный жгучий воздух, словно оглушенные мухи. Янус же задыхался не только от жары. Дружеский дар, который Сатурн вручил ему с такой легкостью, оказался тяжкой ношей. С каждым годом способность видеть прошлое и будущее усиливалась. Янусу казалось, словно у него два лица: одно обращено назад, другое – вперед. Видения, как нити паутины, тянулись со всех сторон, сплетались в причудливые узоры и неминуемо сходились в центре к Янусу. К его внутреннему видению.