Отпуск с бывшим мужем
Шрифт:
— Вот видишь! — тычет в меня пальцем Влад. — Лика беременная, ей нужен покой!
— А мне не нужен? — взрываюсь я. — Я целый год работала как проклятая, чтобы наконец-то отдохнуть!
— Хватит, — неожиданно вмешивается Макар. — Может, найдем компромисс? Дом большой, места всем хватит.
Я таращусь на него. Это что еще за предложение?
— Никаких компромиссов! — настаиваю я. — Пусть уезжают!
— Мы никуда не уедем! — с недовольной миной цедит Влад.
Стоим и смотрим друг на друга.
Ситуация патовая.
— Ладно, — наконец говорит Влад. — Он дело предлагает, будем жить вместе. У меня с Ликой одна спальня, у вас — другая. Кухня и гостиная — общие.
— Что?! — не верю своим ушам. — Ты серьезно?
— А что? — пожимает плечами бывший муж. — Альтернативы все равно нет. Никто не хочет уезжать.
Я в ужасе. Отдыхать в одном доме с бывшим мужем и его беременной любовницей? Это же кошмар!
Но выбора действительно нет.
— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Но я беру лучшую спальню!
— Как скажешь, — равнодушно отвечает Влад.
Мы расходимся по комнатам. Я иду в самую большую спальню с видом на море, Макар шагает за мной.
Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Голова кружится от всего происходящего.
— Вот это приключение, — говорю я, — попала в историю… Объясни мне русским языком, зачем ты предложил разделить дом? Ты это мне назло?
Только тут замечаю злорадную ухмылку на лице Макара.
У меня на руках волосы встают дыбом, стоит подсчитать в уме, сколько придется заплатить, чтобы Макар остался со мной хотя бы на день. Но не могу же я ударить в грязь лицом перед бывшим мужем.
И тут Макар наклоняется ко мне, говорит приторно-сладким голосом:
— Вижу, тебе очень важно, чтобы я с тобой тут остался, так?
Киваю. Он прав, чего уж там.
— В таком случае я меняю условия нашего договора, — говорит он с нахальной усмешкой.
И только за эту усмешку мне хочется его прибить.
Глава 10. (Не) джентльмен
Альбина
М-да-а, еще сегодня утром я мечтала, как буду нежиться в покое и безмятежности в моем уютном домике у моря.
Как буду любоваться прекрасным видом из окна спальни, как разлягусь на большой кровати с книжкой в руках, попивая мохито и слушая шум прибоя…
Кста-а-ати, кровать-то в этой спальне одна.
Огромная, двуспальная, с белоснежным постельным бельем. И теперь на ней придется спать… с ним.
— Слишком поздно менять условия! — пытаюсь воззвать к разуму Макара. — Ты и без того стоил мне целое состояние…
Четыре тысячи за час — это же бессовестно дорого. Учитывая, что ему и делать-то ничего не придется. Просто будет тут отдыхать, загорать, может быть в море поплещется. А я целый год вкалывала как проклятая в салоне. Да какой там год… Жизнь!
Бывает, что стою на ногах по двенадцать часов.
Копила каждую копейку сначала на проклятый кредит за помещение салона, потом еще на отпуск этот. Подарок мужу, чтоб его молнией шарахнуло!
И вот теперь этот жлоб хочет содрать с меня еще больше.
Что им всем надо от меня?
Видимо, я очень громко думаю, поскольку Макар делается все мрачнее и мрачнее, наблюдая за мной. А потом хмыкает, скрещивает руки на груди и выдает:
— Какое к чертям состояние я тебе стоил? Хочу заметить, ты пока не заплатила мне ни копейки.
Я с презрением на него смотрю. Стоит тут, весь такой довольный собой, оглядывает меня с ног до головы. Наверняка привык, что бабы перед ним на задних лапках прыгают.
Еще бы, такой мужик. Красивый, прямо как стриптизер.
— То-то ты такой холеный, — цежу сквозь зубы, — привык трясти деньги с отчаявшихся женщин…
— Ну положим, на отчаявшуюся ты никак не смахиваешь… — Он показательно обшаривает меня взглядом, и от этого взгляда у меня мурашки по коже бегут. — Однако… Неделя — это семь дней, так?
— Так. — Смотрю на него, как на идиота, и совершенно не понимаю, к чему он клонит.
Хотя нет, понимаю. И мне это категорически не нравится.
А Макар с удовольствием поясняет, потирая руки:
— Семь дней умножить на двадцать четыре часа, потом на четыре тысячи, получается… — Он делает паузу, явно наслаждаясь моментом. — Шестьсот семьдесят две тысячи. Так уж и быть, округляем до шестисот пятидесяти, и…
Тут-то до меня окончательно доходит, во что я вляпалась.
Челюсть отвисает, глаза становятся квадратными.
Шестьсот пятьдесят тысяч!
Да он что, совсем с ума сошел?!
Когда я его нанимала за четыре тысячи в час, уж никак не думала, что ему придется задержаться тут на неделю. Рассчитывала максимум на пару часов — покрасоваться перед Владом, показать, какой у меня шикарный любовник, а потом уехать каждый своей дорогой.
Это ж получается форменный грабеж.
Да и нет у меня таких денег. Особенно после оплаты этого замечательного домика у моря. Который ни разу не дешевый, особенно в самый сезон. Я — банкрот. Ну почти… И мне еще мебель в квартиру покупать. А он тут такие суммы называет, будто я олигарх какой-то.
И да, я тоже умею считать, между прочим.
— В сутках восемь рабочих часов, — парирую я, стараясь говорить уверенно. — Думаю, вряд ли дольше тебе придется изображать моего любовника.
Ну правда же. Не круглосуточно же мне его демонстрировать. Встали утром, позавтракали вместе, днем немного побыли на виду, поужинали — и свободен. Остальное время каждый сам по себе.
А он еще шире ухмыляется, дальше разводит свою калькуляцию:
— Окей, детка, — тон у него такой покровительственный, что хочется дать ему по роже, — восемь рабочих часов, это получается тридцать две тысячи в сутки, и того эта клоунада обойдется тебе в двести двадцать четыре тысячи. Потянешь?
Ну это, конечно, не шестьсот пятьдесят, но все равно дофига и больше.
Честно говоря, меня шокирует эта цифра. Кровь стучит в висках, дыхание перехватывает. Двести двадцать четыре тысячи!
Ни при каком раскладе я не заплачу Покровскому такую сумму. Я лучше за эти деньги себе мебель в спальню куплю. Но если сейчас объявлю об этом, он же опозорит меня при бывшем муже и уйдет. А я останусь с носом.
— Или так, или… — он хитро на меня смотрит, прищурив глаза.
В этом взгляде столько злорадства, что становится не по себе. Что он задумал, этот гад?