Чтение онлайн

Она даже не удосуживается ответить на мой вопрос про мирный раздел!

Внутри разгорается пожар злости, но я быстро беру себя в руки. Нет, так просто она не выиграет. Уж я-то знаю, как обернуть ситуацию в свою пользу.

— Давай, давай, — щурю взгляд, растягивая губы в холодной улыбке. — Начни мне угрожать, подожди, только включу запись на телефоне. Статья 119 УК РФ, в курсе, да? Угроза нанесения тяжких телесных… Срок лишения свободы до пяти лет.

Наблюдаю за тем, как она буквально вскипает внутри. Ее лицо наливается краской, глаза превращаются в щелки. Но она затыкается, по крайней мере на какое-то время. Ощущаю прилив удовлетворения — контроль снова в моих руках.

— Козел, — фырчит она тихонько.

Все-таки не удержалась.

Опустилась до оскорблений.

Что ж, это даже забавно. Чувствую, как губы сами растягиваются в презрительной усмешке.

— Я-то, может, и козел, зато ты ни разу не коза… Минимум корова.

— Что?! — Алька бросает на меня оскорбленный взгляд.

При этом ее грудь так вздымается, что у меня выступает на лбу пот — от одного только вида. Тело предательски реагирует на ее близость, хотя разум полон презрения. Ненавижу эту власть, которую она все еще имеет над моими инстинктами.

— А что такого? — хмыкаю с сарказмом. — Посмотри правде в глаза, Алечка. Кто ты без меня? Парикмахерша с сомнительными перспективами. А я успешный адвокат с репутацией, причем в великолепной форме, в отличие от некоторых… Разница ощутима, не находишь?

Вижу, как мои слова попадают в цель. В ее самое больное место — в мягкий живот.

Однако Аля выпрямляется, расправляет плечи.

— Что-то ты не возражал, когда в неудачные годы эта парикмахерша приносила домой приличный доход, который тебя кормил! До того, как ты открыл свою фирму…

Это было, да. Но кто помнит события девятилетней, восьмилетней давности? Внутри что-то неприятно царапает, но я отмахиваюсь от этого чувства. Прошлое не имеет значения.

— Милая, ты путаешь временную необходимость с реальной ценностью. Да, были трудные времена, но сейчас все на своих местах. Я — на вершине карьерной лестницы, а ты… — окидываю ее взглядом с ног до головы, — все еще размахиваешь ножницами в своей забегаловке.

Наслаждаюсь тем, как ее лицо искажается от обиды. Всегда знал, куда бить, чтобы было больнее.

И тут к ней подкатывает Одуванчиков, мой неудачливый коллега, адвокат, которого она наняла для процесса раздела имущества. Раздражение поднимается внутри меня волной. Этот выскочка посмел встать между мной и моей добычей.

— Альбина Ивановна, у вас все в порядке? — Его голос звучит слишком заботливо, и это бесит еще сильнее.

Оцениваю противника.

Белая рубашка, начищенные черные туфли… Ишь как вырядился!

Что ж, тип грамотный, если верить слухам… Но я пронырливее буду. И связи у меня лучше.

Именно в этот момент из кабинета выходит судья, который будет вести наше дело. Жмыхин Олег Яковлевич, мой давний приятель. Несколько партий в теннис, несколько совместных «охот» в его загородном доме — все это не пройдет даром.

Я бросаю победный взгляд на бывшую жену, подмигиваю ей и спешу к приятелю поздороваться…

В груди разливается сладкое предвкушение.

Алечка даже не представляет, насколько безнадежно ее положение.

Альбина

Я сижу в директорском кабинете своего салона.

Маленькое, но очень функциональное помещение. Тут тебе и принтер-сканер, и компьютер, и полки с запасами всяких баночек-скляночек для салона.

И мое рабочее кресло.

Единственная по-настоящему дорогая вещь в этом кабинете. Ортопедическое, с массажным эффектом поясницы. Мой подарок самой себе на прошлый день рождения.

Теперь сижу в этом кресле и понимаю, что очень нескоро смогу себе позволить что-то подобное.

Мы ведь с Владом за десять лет совместной жизни изрядно нажили, как я думала!

Я со временем выкупила площадь под свой салон, каждую копеечку на это дело откладывала, кредит брала, только в прошлом месяце его погасила.

Досрочно! Дурища…

Надо было оставить этот кредит висеть — может, тогда было бы проще договориться.

А сколько денег вбухала в ремонт нашей с Владом трешки!

Да, купил ее он, но начинка в большинстве своем мной оплачена. Кто делал ремонт, тот знает, что порой он обходится чуть ли не в стоимость квартиры. Каждую плитку выбирала, каждый светильник… А теперь что? Теперь все это достанется его новой пассии. Двадцатилетней дурочке с силиконовыми губами.

Зато участок, купленный Владом для постройки загородного дома, вдруг неожиданно оказался в залоге у кредиторов. Причем с задолженностями по кредитам! И эти самые кредиторы теперь ставили палки в колеса, усложняли дележ имущества по максимуму.

Как удобно. Как своевременно!

Дальше — больше.

Оказывается, мой муженек, ни слова мне не сказав, затеял реструктуризацию бизнеса, чтобы якобы не обанкротиться. Пошел по пути создания новых юридических лиц, и теперь он формально не владелец собственной фирмы.

Каково, а?

Причем процедуру эту он начал не вчера! Сволочь предусмотрительная.

В общем, когда он предложил раздербанить мой салон, я сдалась…

Не хватило духа бороться. Испугалась, что потеряю свое главное детище, без которого жизнь не жизнь.

Сошлись на том, что мне с барского плеча достается помещение моего салона, мной же выкупленного, и квартира-студия, расположенная в этой же многоэтажке на девятнадцатом этаже. Не меблированная, между прочим! Голые стены и батареи.

Спасибо за щедрость, блин.

Влад будто подгадал, когда разводиться. Будто готовился к этому разводу годами.

А может и готовился?

Эта мысль меня бесконечно преследует.

Пока я варила ему борщи и стирала трусы, он потихоньку выводил активы и планировал, как меня кинуть. И новую телку себе параллельно подыскивал. Многозадачный, падла.

Я кладу руки на стол, укладываю на них голову и тихо стону, в мыслях прокручивая последние события.

Десять лет жизни.

Десять лет я была верной женой, поддерживала его, когда у него ни копейки не было. Кормила его своими заработками, пока он раскручивал свою контору. А когда дела пошли — оказалась не нужна. Вышла в тираж, все, баста карапузики.