Чтение онлайн

Влад резко отводит взгляд, смотрит куда-то мимо меня, словно боится встретиться взглядом. Потом все же поворачивается ко мне.

— Я, конечно же, люблю тебя, — произносит он, и это «конечно же» звучит как оскорбление. — Но уже не так сильно. Понимаешь, Аля… Жизнь сложная штука. А брак — еще сложнее. Любовь это такое удивительное чувство… Знаешь, это как модный классный пиджак, который носишь-носишь, но со временем он становится уже не таким новым, кое-где обтрепанным, а порой и вовсе делается не по размеру. Ты снимаешь его, вешаешь в шкаф, а потом понимаешь, что нужно было давно купить новый.

Пиджак.

Я — пиджак!

Старый, изношенный пиджак, который можно выбросить, когда он надоел.

Что-то внутри меня взрывается. Красная пелена застилает глаза. Жар поднимается от груди к горлу, к щекам, обжигает глаза слезами, которые я отказываюсь проливать.

— Ты сравнил меня с пиджаком? — Мой голос чужой, хриплый. — С вещью? Которая пришла в негодность?

Влад смотрит растерянно, словно не понимает, что сказал не так. Он пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее.

— Аля, не надо драматизировать. — Он гордо вскидывает голову. — Я просто пытаюсь объяснить…

— Да, ты прекрасно все объяснил, — перебиваю его. — Ты все сказал. Кристально ясно.

Я встаю.

Ноги уже не ватные — наоборот, каждая мышца напряжена до предела.

Тело полно энергии, которую хочется выплеснуть. Хочется кричать, бить посуду, разнести этот кабинет в щепки. Но я не сделаю этого. Не доставлю ему такого удовольствия — видеть меня сломленной, истеричной, жалкой.

— Знаешь что, Влад? Иди к черту со своим культурным разводом, — говорю спокойно, почти ласково. — Иди к своей беременной девочке, которую я якобы изуродовала. Успокой ее, своди в ресторан, а потом на ночь в отель или где вы там развлекаетесь. А у меня дела, я пошла.

С этими словами я поворачиваюсь к выходу.

Влад открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Не утруждайся, — говорю через плечо. — Ты получишь свой развод. Но не думай, что я буду молча глотать это все. И не рассчитывай, что я отдам тебе наше имущество без боя.

Сказав это, иду прямо к двери. Каждый шаг отдается эхом в тишине кабинета.

— Аля. — Влад бросается следом. — Давай хотя бы поговорим как взрослые люди.

Я оборачиваюсь. Смотрю на мужа, а вижу перед собой абсолютно чужого человека.

— Взрослые люди не сравнивают жен с изношенными пиджаками, Влад, — отвечаю тихо.

Выхожу, аккуратно закрывая за собой дверь.

Не хлопаю, нет.

Просто закрываю.

Тихо.

Окончательно.

Где-то на краю сознания бьется мысль, что завтра будет больно. Очень больно. Но это будет завтра, а сейчас я для этого слишком зла.

Наведаюсь-ка я домой — вещички собрать, подправить дизайн пиджаков мужа…

Альбина

В нашей с мужем спальне я даже не раздвигаю шторы.

Не позволяю летнему солнцу проникнуть в место, где еще сегодня утром была вполне себе счастлива.

Полумрак комнаты обнимает меня, словно сообщник. Так легче дышится, несмотря на ноющую боль под ребрами.

Вспоминаю, как мы с Владом сегодня утром нежились в постели, как я ему причиндалы наглаживала.

Потом старательно выводила утюгом стрелки на мужниных брюках. Завтрак ему готовила, сидела с ним на кухне, слушала про то, какой у него сложный процесс в суде и как ему нужны понимание, поддержка.

Оказывала эту самую поддержку.

В губы целовала этого сукиного сына.

А он жевал приготовленный мной омлет и, наверное, думал о своей Лике.

Я сидела там, смотрела ему в глаза и ничего не разглядела!

Слепая клуша.

Сколько он с ней? Месяц? Полгода? Год? И были ли в его жизни другие Лики?

Горечь поднимается к горлу. Сглатываю. Не помогает.

Понять не могу, как не почувствовала, что он увлекся другой? У меня же отличная чуйка.

Впрочем, теперь зная то, что знаю, я оглядываюсь назад и вижу те самые знаки.

Задержки на работе, странные звонки, на которые он выходил из комнаты. Новая привычка принимать душ сразу после возвращения домой.

И все равно до меня не доходит, как можно так лицемерно пользоваться женой, когда сам уже в мыслях нянчишь ребенка от другой! Или он вообще не собирался говорить, а любовница не выдержала маринада под названием «Я скоро от нее уйду»?

Вываливаю на кровать вещи Влада, скрупулезно просматриваю, выбирая самые дорогие. Его одежда пахнет им, и этот запах теперь вызывает во мне тошноту.

Предатель!

Достаю из сумочки ножницы для стрижки — автоматом прихватила с работы.

Да-да, те самые, которыми я «изуродовала» его кралю.

Нахожу любимый пиджак Влада — итальянский, из новой коллекции, он его через друзей заказывал, надевал лишь несколько раз на особо важные встречи. Помню, как он хвастался, что таких в России всего три.

Примеряюсь ножницами к ткани, а в голове все крутится:

«Я совершенно не собирался заводить никакую любовницу…»

Чик-чик-чик…

Это я отрезаю рукав. Ткань поддается легко, почти с удовольствием. В момент, когда рукав отделяется от основы, чувствую мимолетное облегчение. Секундное, но такое сладкое.

«Я не виноват, меня буквально взяла в тиски сама ситуация…»

Ножницы теперь на воротнике. Чик-чик. Отрезаю его полностью. Пиджак без воротника выглядит нелепо, он безнадежно испорчен.

Но мне мало… Мало этого!

Мозг штурмует очередное воспоминание, как он нахваливал свою мымру: «Она поразила меня своей непосредственностью, легкостью…»

Ух! Тут пиджаком не обойдешься.

Перехожу к его коллекционным галстукам.

Шелк рассекается с тихим шорохом. Каждый разрез — маленькая месть. За каждую ложь, за каждый раз, когда он думал о ней. Мои руки дрожат, но я методично превращаю дорогие аксессуары в разноцветные лоскуты.

А Влад продолжает звучать в моей голове: «Понимаешь, Аля… Жизнь сложная штука. А брак — еще сложнее».

В ванной нахожу его парфюмерную полку.

Тут все эти нишевые ароматы, которыми он так гордился. Открываю один флакон, вдыхаю. В голове вспыхивают воспоминания о Новом годе, шикарной вечеринке, которую мы закатили дома. Мандарины, запах еловых веток…