Чтение онлайн

***

В одно утро я проснулась с ясным пониманием, что нужно сделать шаг. Подать документы на развод. Закрыть дверь в прошлое окончательно.

За завтраком я старалась говорить как можно обыденнее, чтобы не вызвать подозрения:

— Дед, мне сегодня в город нужно. В офис заглянуть. Подписи поставить.

Он отложил ложку и прищурился.

— А без тебя мир рухнет, что ли?

— Не рухнет, — улыбнулась я. — Но кое-что нужно лично решить.

Он хмыкнул.

— Я, между прочим, не лежачий. Несколько часов точно проживу без надзора.

— Я знаю, — мягко ответила я. — Просто переживаю.

— Не переживай, — отмахнулся он. — Таблетки сам выпью. Обед разогрею. Если что, позвоню.

Дед говорил бодро, но я видела, как дрожит его рука, когда он подносит чашку ко рту.

— Я быстро, — повторила я.

— Езжай уже, — проворчал он. — Молодежь вечно тянет.

Я поцеловала его в щеку, быстро собралась и вышла во двор, поежившись от холодного ветерка.

— Буду после обеда, — крикнула вглубь дома и закрыла дверь, повернулась к машине и…

Рома стоял, опершись бедром на крыло.

— Доброе утро, — сказал он, будто его появление — это самое обычное совпадение.

— Ты давно здесь? — спросила я.

— Не очень.

Ложь. Он явно ждал.

Я осмотрелась и не увидела внедорожник.

— А где твоя машина?

— На ТО.

Я приподняла бровь.

— Серьезно?

— Да, — невозмутимо кивнул он. — Нужно поменять масло.

Я улыбнулась.

— Ты же сам умеешь это делать.

Он выдержал паузу и усмехнулся.

— Ты наблюдательная.

— А ты не умеешь врать.

— Я не умею врать тебе, — сказал он, когда я спускалась по ступеням. — Мне нужно в город. Подбросишь?

Я остановилась напротив мужчины и спросила, глядя в глаза:

— Ты за мной следил?

— Я присматривал, — спокойно ответил он. — Разница есть.

Сердце сделало странный толчок. Мне было приятно и волнительно одновременно.

— Я и одна доеду, — сказала я.

— Я знаю. Мне действительно нужно в город, а я остался без средства передвижения, — добавил он.

— А если бы я никуда сегодня не собиралась? — спросила, отодвигая Рому плечом и открывая водительскую дверь.

— Я бы попросил довезти. Уверен, ты бы не отказала, — сказал он с улыбкой.

— Садись, — выдохнула я.

Он быстро обошел автомобиль, открыл пассажирскую дверь, но прежде, чем сесть, спросил:

— Все нормально?

— Да, — ответила я, наверное, слишком быстро. В янтарных глазах мелькнуло недоверие.

Мы выехали на трассу, асфальт тянулся ровной серой лентой. Я смотрела вперед, но боковым зрением все равно отмечала любое движение мужчины.

Мне нужно было спросить, чтобы не думать лишнего.

— Зачем тебе в город? — произнесла я, не отрывая взгляда от дороги.

Рома повернул голову.

— К нотариусу.

— Какие-то проблемы?

Он отрицательно качнул головой.

— Нет. Это по фермам. Документы по земле. Нужно кое-что переоформить.

Его просьба показалась мне странной, но он ведь жил своей жизнью, о которой я знала очень мало.

— А ты? — спросил через несколько секунд. — Зачем в город?

Я прикусила губу. Можно было соврать, но ложь сейчас казалась шагом назад.

— На работу, — начала я. И замолчала. — И… — я выдохнула. — Хочу подать заявление на развод.

— М-м-м, — протянул Рома с пониманием, но вместе со словами, мне показалось, я услышала низкое, глухое и довольное урчание.

Я бросила быстрый взгляд в его сторону.

— Это правильно, — сказал мужчина с нескрываемым удовлетворением в голосе.

Мы въехали в город. Движение стало плотнее, светофоры замедлили нас. За недолгую жизнь в Лозовицах я отвыкла от суеты и от спешки.

— Сверни направо, — Рома показал на поворот. — Там дальше офисный центр. Остановись у третьего подъезда.

Я припарковалась у тротуара.

— Когда тебя забрать? — начала я, поворачиваясь и краем глаза отмечая движение. Я еще не понимала, что именно привлекло мое внимание, но мозг зацепился за цветастое изображение двух людей. Мужчины и женщины.

Из стеклянных дверей вышел Леша и его мама в ярком сарафане. Леша шел. Сам! Да, шаги были неровными. Чуть скованными. Плечо слегка уходило вперед. Движения не такие точные, как у полностью здорового человека. Но он шел! Придерживаясь за локоть матери.

Это какая-то шутка?!

У меня похолодели ладони. Сердце ударило о грудную клетку. В голове вспыхнули образы: ночи, когда я поднимала его с кровати, потому что он не мог перевернуться сам. Когда держала его под мышки, считая вслух до трех, чтобы синхронизировать движение. Когда он срывался, потому что тело не слушалось, а я делала вид, что не замечаю злости в его голосе.

Я училась менять повязки, массировать атрофированные мышцы, следить за схемой лекарств. Ставила таймеры, чтобы не пропустить уколы. Записывала его к неврологу, к реабилитологу, к психологу. Сидела в коридорах клиник, держа его документы и сумку с анализами.

Я помогала ему одеваться, завязывала шнурки. Я мыла его, когда он не мог сам. Отводила взгляд, когда ему было стыдно, и делала вид, что это самая обычная часть жизни.

Я таскала тяжелые пакеты. Работала сверхурочно, потому что лекарства стоили больше, чем мы могли позволить. Улыбалась, когда хотелось выть. И все это время убеждала себя, что так и должно быть. Что это любовь. Что это верность. Что я сильная.

Это не шутка, это настоящая пытка, понимать, насколько цинично пользовались тобой и твоей порядочностью.

Держась за перила, Леша спустился по ступеням, что-то сказал своей матери и осмотрелся в поисках… такси?!

Я почувствовала, как во мне поднимается волна недоумения, а за ней — злости.

Горло перехватило, на глаза навернулись горячие слезы, я схватилась за ручку, желая выбежать на улицу и окликнуть супруга.

— Не торопись, — Рома поймал меня за локоть.

— Но?.. — я захлебывалась возмущением.