Чтение онлайн

— Шестьдесят семь дней. — Тихо ответил врач. — Соматогенная кома токсического типа. Вы пережили анафилактический шок на снотворный препарат. Циклически возвращались в сознание семь раз, но во время пробуждения речь была бессвязной. Вы ничего не помнили, никого не узнавали, затем вновь погружались в коматозное состояние. Я счастлив видеть вас сейчас с возможностью коммуницировать. — Мужчина растянулся в искренней улыбке. Он действительно был счастлив. — Была вероятность полной или частичной утраты воспоминаний, утраты… функций головного мозга. Но мы строили благоприятные прогнозы. В первый раз вы пришли в сознание спустя пять дней, и пробыли с нами практически восемнадцать часов. Периоды пребывания увеличивались, со временем, в последний раз вы были в сознании почти пять дней, и понимали речь, однако…

— То есть я могу через неделю отключиться снова? — Сдавленным, дрожащим голосом спросила Фастер.

— Я не думаю, что это произойдет. — Уклончиво ответил доктор. — Сегодня вы мало того, что понимаете мою речь, вы можете связно и здраво говорить со мной.

— Шестьдесят семь дней в общей сложности? Или только без сознания?

— В общей сложности. — Облегченно ответил мужчина. — Глубокая кома ведет к необратимым изменениям в структуре головного мозга, но вы очень сильная, мисс. Вы семь раз приходили в себя, и что это, если не воля к жизни, я не знаю. Такие случаи можно пересчитать по пальцам. Вы… были с нами. Находились в состоянии между ступором и стопором. Вы говорили с нами, а это уже не кома. Все будет хорошо.

— Мне это ни о чем не говорит. — У девушки дрожали губы. — Я похожа на мумию.

— Вам предстоит вновь обучиться есть, ходить…

Голос врача прервал жуткий, горький смех.

— Да сколько ж можно мне учиться ходить?! Я все лето училась ходить, сперва так, потом на каблуках, и теперь все заново?! Серьезно?!! Все заново?! — Смех становился истерическим.

— Мне очень жаль. — Мужчина тяжело вздохнул, затем перевел безучастный взгляд в окно. — У нас холодная осень. В начале ноября уже выпадает снег. Тает, правда, но выпадает.

— К чему вы говорите это? — Прошептала Фастер.

— К тому, что… к лету, думаю, у вас все получится. Вы сделали это однажды, сделаете это еще раз. Вы справитесь. У вас есть… опыт.

— Я не хочу справляться. — Она проглотила ком. — Я устала справляться. Начинать все снова и снова. Сколько можно, раз за разом… я не смогу. У меня дистрофия, руки стали как палки, страшно смотреть на ноги, я не могу… У меня не выйдет снова нарастить нормальную мышечную массу, не из такого состояния. — Голос срывался в истерику. — Мне же… инвалидная коляска светит, да?

— Почему вас раньше это не останавливало? — Тихо спросил врач. — Почему раньше вы не оправдывали бездействие инвалидностью, а теперь оправдываете?

— Мне больно. — Призналась Эмма. — Мне больно, не могу. Как же мне больно. Почему все это свалилось на мою голову? Почему все так? Я столько раз едва не умирала, и все никак не умру. Это как… какая-то насмешка.

— Говорить так о себе — издевательство над теми, кто был рядом с вами все это время. — Мужчина сдвинул брови, и меж них пролегла глубокая морщинка. — Вы живы, потому что ваш организм справлялся. Вставал на ноги и шел дальше. Знаете, почему он справлялся? Потому что вы этого хотели. Сила не в том, сколько на вас сейчас мышц, или сколько их на вас еще будет. Сила в том, как сильно вы хотите встать, и что для этого готовы сделать. Здесь, в больнице, всякое бывало. От духовной слабости умирали физически сильные люди, а слабые вставали и возвращались в социум. Вы себя к какой из категорий причисляете?

— Мне придется начинать все заново. — Шептала Фастер. — Снова и снова.

— Снова и снова. — Кивнул доктор. — И вам помогут. Вы справитесь, как и всегда. Сможете. На данный момент ваши внутренние органы практически в полном порядке, вы попадете в стационар, где будете разрабатывать мышцы и суставы. Учиться поднимать руки и ноги.

— Однажды нечто подобное мне уже говорил другой врач. — С грустной улыбкой сказала Эмма. — Словно во сне.

— Доктор Даглас. — Мужчина кивнул. — Он был вашим лечащим врачом раньше, когда вы занимались, я видел. Очень часто к вам заходит. И верит, что вы придете в себя. Встанете на ноги, и всех покорите своими каблуками. — Лицо исказила добрая, мягкая улыбка.

— Где он сейчас? — Фастер слабо улыбнулась в ответ. — Его можно увидеть?

— Сейчас нет, к сожалению. На данный момент, настолько я знаю, он на курсах повышения квалификации. Поговаривают, его хотят перевести в штат хирургов-травматологов.

— Я рада за него. Очень. Мне кажется, он всегда об этом мечтал. — Улыбка становилась грустной. Она действительно была рада, но осадок оттого, что сейчас никого из близких нельзя позвать, все же, оставался. Нейт на работе, а её физиотерапевт, выходит, теперь не только физиотерапевт. На курсах. Кто вообще может быть рядом? Кому звонить? И стоит ли звонить?

Снег хлопьями оседал на пожухшую траву и не таял. Закрывал собой ветви деревьев, налипал на них, и те превращались в рыхлый белый кокон с темной сердцевиной. Красиво. Заметало этим снегом дороги, и люди кутались в легкие пуховики. Подступала зима.

* * *

Она вздрогнула, когда вновь открылась дверь в палату. До пяти вечера оставалась еще уйма времени, и девушка непонимающе уставилась на вход, затем брови медленно поползли вверх.

Запыхавшийся, в распахнутом сером драповом пальто в проеме стоял Нейтан. Широко раскрытыми глазами уставился на любимое лицо, словно видел его впервые. Тяжело дышал, пока взгляд скользил по худому изможденному телу в больничной сорочке.

Он медленно прошел внутрь, прикрыв за собой дверь. Немного хромал на одну ногу, но то было практически незаметно. Молча подойдя к кровати, мужчина осторожно присел рядом. Только сейчас Фастер заметила, что её кровать была сильно подмята с одной стороны, словно на ней кто-то часто лежал. Очень часто.

— Привет. — Тихо сказал Штайнер, шокировано коснувшись ноги под толстым одеялом, так осторожно, словно конечность была сделана из соли или сахара. — Ты понимаешь, что я говорю?

— Привет. — Она нервно сглотнула и слабо улыбнулась. — Да. И я… я помню, в общем. Я все помню.

Нейт ошарашенно кивнул, затем стал инстинктивно подсаживаться ближе. Пытался нащупать под одеялом руку, чтобы взять её.

Когда взял, Эмма снова вздрогнула. Горячая и сухая ладонь. Не покидало чувство, что прошло совсем немного времени, а он смотрел так, словно прошла целая вечность. Странно, неловко улыбался и часто моргал, будто пытался сморгнуть лишнюю соленую влагу. Чуть-чуть вздрагивал уголок рта.

— Нейт, все хорошо. — С грустной улыбкой сказала Фастер. — Мне сказали, у меня благоприятный прогноз. Что я… приду в норму, со временем.

— Да. — Мужчина несколько раз кивнул. — Конечно, мы поставим тебя на ноги. Мы… тебя подлечим. — Он протянул другую руку, и мягко обвел ею овал лица девушки. — Я помогу тебе подняться. — Казалось, эти слова звучали искреннее, чем когда-либо. Шли от самого сердца.

— Спасибо. — Чуть дрогнул подбородок. — Справлюсь. Смогу. Не подведу, обещаю.

— Я не хочу, чтобы ты была инвалидом. — Мягким шепотом сказал Нейт. — Потому что это чудовищно. Прости меня. Я не хочу для тебя такой участи, ты не заслуживаешь всю жизнь провести в кровати, глядя в окно. Что бы не случилось, я всегда буду рядом с тобой. Всегда. Но нужно, чтобы ты была здорова и счастлива. Не представляешь, как больно, когда любимый человек лежит и недвижимо смотрит в потолок. Тебе, должно быть, было бы еще больнее. Ты должна съездить на море. Получить свою ракушку, смочь съесть булочку. — Мужчина слабо улыбнулся. — Да и каблуки сами себя не наденут. Ты… сможешь. Уже смогла, и сможешь еще раз. Я в тебя верю. — Он подсел еще ближе. Потянул руки вперед, сгреб в объятия лежащую на подушках девушку и тяжело выдохнул. Уткнулся носом в волосы, ощущая лишь легкий запах медикаментов.