Чтение онлайн

Не уснуть. Сердце качало по венам волнение вместо крови, иногда по спине полз холодный озноб. Страшно не было, но все равно сводило живот. Иногда накатывала какая-то тяжелая, безнадежная грусть, но она тут же уходила. Все действительно по-другому. В целом.

— Не спиться? — Глухо послышалось сзади. — Принести тебе успокоительное? Могу… заварить ромашковый чай.

— Нет, нормально. — Эмма слегка поежилась. — Правда нормально. Я наверно просто отвыкла от дома.

— Это новая комната. К ней тоже нужно привыкнуть. — Мужчина придвинулся со спины и приобнял. Горячая ладонь скользила по животу, но не поднималась наверх и не опускалась вниз, он просто поглаживал кожу над ногами.

Она несколько раз кивнула. Нервозность постепенно отступала, однако сердце все еще сжималось. Все еще неустанно долбило мышцы и кости изнутри. Это поглаживание, все же, было приятным. Успокаивало. Отрезвляло от грустных мыслей.

— Я по тебе очень скучал. Мне без тебя плохо. — Продолжал бубнить Нейт. — Хочешь, когда немного поправишься, куда-нибудь съездим? На горячие источники, или белые пляжи. Ну, или в зимний курортный городок. — Он придвигался все ближе. Обжигал собой, но это больше не было некомфортно. — Наделаем тебе приятных воспоминаний, впечатлений. А пока… елки дома можем поставить. Потихоньку повесим игрушки, все равно скоро декабрь, и снег уже выпал. Приготовим… вместе что-нибудь. Сладкий пирог, к примеру.

— Вместе? — Фастер удивленно вскинула брови. — Ты это сейчас серьезно?

— Блинчики. — Мужчина мягко улыбнулся. — Ты делаешь просто изумительные. Можем поделить, кто-то делает начинку в пирог, а кто-то тесто. Мы хорошо проведем время, приготовим вместе ужин и побудем вдвоем. Твое тело будет, потихоньку, привыкать к нагрузкам. Не сразу, но… постепенно. Я научу тебя делать яблоки в карамели, если хочешь…

— Это вкусно. — Эмма мечтательно улыбнулась.

Хватка объятий все усиливалась.

— Я люблю тебя. — Продолжал Штайнер. — Иди сюда ко мне.

Она вновь почувствовала озноб, когда волосы на голове стало шевелить горячее дыхание. Медленно кивнула на слова, которые услышала. Кивнуть… не сложно. Это словно позволение, словно принятие. Совсем не отвержение, но и не радость взаимности.

В больной, испепеленной душе не могло быть детской любви и радости. Но была благодарность. Тихая, скромная, однако, чрезвычайно сильная. Еще было смирение, расслабление. Не сложно позволять себя любить. Быть может, со временем, все наладится. Со временем она встанет на ноги, вновь наденет туфли. Вновь научится чисто и искренне любить без оглядки на прошлое, а пока что можно просто принять. Все равно он приятно пахнет. Все равно горячий, а у нее, как назло, мерзли ноги и руки. Приятно было смотреть, как кто-то любовно растирал холодные пальцы, нежно поглаживал на них ногти и улыбался. Он уже был счастлив оттого, что она пришла в сознание. Он не просил больше.

Но хотел молча. Не мог не хотеть.

— Я сделаю тебе приятно перед сном. — Хрипло, с тяжелой улыбкой вдруг сказал Нейт. — Спать станет легче. Просто приятно, хорошо?

Горячие руки скользили по телу, сжимали, разминали его. Казалось, он мог одной ладонью обхватить её бедро, и большая часть была бы захвачена. Мог легко перевернуть на спину, нависнуть сверху и посмотреть в лицо.

Волосы щекотали кожу, девушка чуть щурилась, когда чувствовала это прикосновение. Неловко смотрела в лиловые глаза, нежные, но безумные. Так почему неловко? Как будто она никогда не знала, что он такой. Не видела, но догадывалась. Её беда носила её на спине. Целовала в висок, что-то шептала на ухо.

Она смахнула ему прядь со лба. Даже если у нее были бы ноги. Были бы силы и друзья, все равно там, в детском доме ей больше всего хотелось читать с ним книжки. Сидеть под одеялом до самого рассвета, и собирать цветастую головоломку. Проходить тесты, разгадывать загадки.

Все равно она бы выбрала его. Несмотря на то что мрачного отщепенца никогда не любили люди.

Отпускай обиды. Отпускай боль и страх, слабость, неуверенность. Отпускай прошлое. Отпустить — не значит откатиться назад. Это значит принять метаморфозу своей жизни и стать сильнее. Не жалей, ни одно прошлое не стоит тоски, потому что тратит секунды настоящего. Отпускай ненависть, и все придет. Отпускай.

Она коснулась прохладной ладонью его лица. Горячая щека, гладко выбритая кожа. Он на самом деле многое себе не позволял, например, чтобы Эмма видела даже с легкой щетиной. Во-первых, жесткие короткие волоски очень колючие, а во-вторых Штайнер считал, что это выставит его в дурном свете. Легкая небритость как маркер отсутствия должного ухода за собой, максималист Нейт именно так это воспринимал.

А ей было все равно. Даже если он не будет бриться неделю, что с того? Разве перестанет от этого быть собой?

«Иди сюда ко мне» — продолжал бубнить Штайнер. «Я так долго тебя ждал».

Он всегда был, казалось, слишком большим для нее, даже непропорционально. Слишком высоким, слишком тяжелым, слишком широкоплечим. Со спины его можно было принять за её родителя, но теперь это больше не волновало. Несмотря на то, что после больницы этот контраст стал еще сильнее. Эмма больше не стеснялась их разницы. Нейт сейчас здесь не потому, что она к нему прилипла, а потому что хотел этого больше всего на свете. И плевать, как это выглядит со стороны.

В любви маленький, хрупкий человек мог иметь над большим огромную власть.

Теплые губы касались лба, большой палец его руки чуть-чуть трогал кончики её ресниц, отчего Фастер вздрагивала. Ладони скользили по тонкому телу, согревали, чуть-чуть сжимали и пощипывали ягодицы. От этих прикосновений по телу ползли горячие мурашки, немного сбивалось дыхание. Он умел делать приятно.

Иногда носом Нейт задевал её щеку, затем спускался вниз, цеплял им шею, ключицы. Выдохни обжигали, случайные поцелуи прожигали насквозь. Расплавляли кожу в тех местах, где их касались губы. Мокро, скользко, сладко. Вновь мужчина опускался вниз, задирал короткую сорочку как можно выше, чтобы обнажить грудь. Твердые, розовые соски, бледные нежные ореолы. Как давно он хотел их увидеть? Как давно хотел коснуться языком, обхватить губами. Чуть посасывать, запоминая вкус. Запах. Её неловкое выражение лица, широко распахнутые глаза, которые блестели в свете тусклого месяца.

Хотелось укусить. Чуть сжать зубами кожу, надавить на нее, облизать и съесть. Словно голодному спустя много месяцев показали сладкое пирожное, силой воли этот голод не выходило унять. Только попробовать на вкус, а потом наброситься. Только тогда немного бы полегчало.

Он продолжал покрывать тело легкими укусами. Поглаживал ладонями между ног и спускался ниже, подгибал её ноги в коленях. Обводил пальцами стопы, сжимал их, но тут же продолжал поглаживать. Мягкие и маленькие, как и всегда. Как всегда нуждались во внимании и ласке.

Нейт сполз вниз, приподнял девушке бедра, закинув их себе на плечи. Коснулся языком теплого стыка половых губ и тут же углубил это касание. Эмма вздрогнула. Зажмурилась, отводя голову в сторону. Приятно. Так приятно, что неловко.

Чувствовалось давящее скольжение, становилось жарко. От стыда хотелось отползти чуть в сторону, но бедра крепко держали чужие руки. В конце концов, она невесомой рукой дотронулась до головы мужчины, мягкими пальцами зарывалась в темные жесткие волосы. Хотелось хотя бы погладить, хоть как-то дотронуться.