Чтение онлайн

— Я скажу тебе то же, что сказала… своим подругам, — произношу я, глядя то на Коула, то на Нэша. — Я больше не беззащитная девочка. Я могу поехать в Сиэтл и разобраться с Эндрю. Сделаю это сама. Мне нужно закрыть гештальт. Хочу, чтобы всё прошло гладко, и тогда я смогу оставить его в прошлом.

Нэш залпом допивает кофе и ставит кружку в раковину с таким стуком, что мама и Коул оба поднимают на него глаза.

— Увидимся, Мэйбс, — резко бросает он и уходит.

— Что у него за заскок? — спрашивает Коул.

— Одному богу известно, — говорит мама, не сводя с меня глаз, пока допивает кофе.

Мы проводим пятнадцать минут, убирая всё в тишине, после того как Коул уходит.

— Спасибо за французские тосты, мама.

— Всегда пожалуйста, милая, — отвечает она, кладя ладонь мне на щёку. — Пройдись со мной, — она поворачивается к гостиной. — Пошли, Мэйбс, надевай сапоги.

Я слышу, как Мэйбл спешит, и мы выходим за дверь.

Позднее августовское солнце печёт, когда мы идём коротким путём к самому большому загону у амбара. Мэйбл весело прыгает в двадцати футах впереди, останавливаясь время от времени, чтобы поднять жука или цветок. Лёгкий ветер играет с моим платьем. Оно мягкое, воздушное, из белого льна, с бретелями, спереди до колен, а сзади удлиняется почти до земли. Оно свободное и струящееся в удушливой жаре Кентукки. Гравий хрустит под моими ковбойскими сапогами, и уже виднеется загон для лошадей.

— Похоже, Нэшу совсем не нравится идея, что ты едешь в Сиэтл одна, — говорит мама, пока мы идём.

Я держу взгляд прямо перед собой. Сосредоточенно. Мама — моя лучшая подруга, и если я посмотрю на неё, то точно всё выложу.

— Он не лучше Коула или Уэйда, — бурчу я. — Думает, что я сама ничего не смогу.

— Мгм. Наверное, так и есть, — протягивает мама.

И как будто разговор материализовал его из воздуха, из амбара появляется Нэш на своём любимом чистокровном жеребце, папином старом Райзинг Ривер, и от одного вида у меня перехватывает дыхание.

Нэш ездит верхом как прирождённый наездник, всегда так умел. Его джинсы сидят идеально, сапоги поношены как надо, а серая футболка обтягивает руки, пока он крепко держит поводья. Шляпа прикрывает лицо от солнца, а он улыбается двоим детям, скачущим рядом в первый раз на своих лошадях по нашему огромному двухсотфутовому манежу.

— Если ты спокоен, твоя лошадь тоже спокойна, Саша, — слышу я его слова. — Знаете ли вы, что лошади чувствуют каждую нашу эмоцию? — спрашивает он.

— Он так здорово с ними ладит… — говорит мама, пока мы стоим в стороне и наблюдаем, пока он нас не видит.

— Мэйбл его обожает, — отвечаю я, стараясь не вдаваться в лишние подробности.

— Сиси Рэй Эшби, — говорит мама. — Посмотри на меня.

— Что, мама? — поворачиваюсь я к ней.

Она смотрит на меня своей самодовольной, всезнающей улыбкой.

— Может, парни и не замечают, но я — да. Ты же проводишь с ним всё время, когда не здесь?

Я не умею врать большинству людей, но особенно — своей наблюдательной маме. Да и её совет мне нужен.

— Чёрт побери, мама, кажется, я его люблю, — выдыхаю я, переходя сразу к сути. — И я понятия не имею, что с этим делать.

— Я знаю, милая, — она мягко гладит мою руку.

— Ты вообще всё знаешь?

— В основном, да, — улыбается мама, и у неё в уголках глаз появляются морщинки. — Ну, и что, по-твоему, тебе с этим делать?

— Ничего.

— Что значит — ничего? — глаза у неё и так большие, а тут стали ещё больше.

— Он не заводит отношений. Я просто… тянулась к нему, и это должно было быть мимолётно, поэтому мы и прячемся тут, как ниндзя по ночам. Я не ожидала, что почувствую… всё.

Смотрю, как он шутит с детьми, и хотя я всё ещё немного злюсь за его утреннее поведение, нет ни тени сомнения, что я всё ещё хочу его всем своим существом.

Мама вздыхает и смотрит на Нэша.

— Ну, в красивых всегда легче всего влюбиться. И надо быть мёртвым, чтобы не заметить этого парня. Красавец.

— Да, дико раздражает, — фыркаю я, и она смеётся.

— Он говорил тебе, что не хочет будущего с тобой? — спрашивает она через пару минут.

— Вполне ясно, да. Когда я вернулась…

— Почти два месяца назад. А сейчас… ты спрашивала его?

— Ну… нет.

Даже я понимаю, что это безумие, так продолжать, не поговорив, но я боюсь, что любое упоминание о чём-то серьёзном всё оборвёт. А я не хочу, чтобы наши отношения закончились. Я не готова.

Она ненадолго замолкает.

— С ним надо осторожно. Мы — всё, что у него есть. Всё, что у него было долгое время. У тебя всегда есть мы, на кого можно опереться. А представь, какой страх у него внутри, даже если он этого не признаёт, что, если с вами что-то пойдёт не так, он потеряет всё. Всех нас.

— Вы бы его никогда не бросили, что бы ни случилось.

— Мы-то знаем. А вот он, может, и нет, — мама смотрит на меня прямо. — Поезжай в Сиэтл. Время умеет расставлять всё по местам, милая. Знаешь, я ждала четыре месяца, пока твой отец признается в своих чувствах? А он знал всё после первого свидания, я уверена. Но мне пришлось терпеливо ждать, пока он сам к этому придёт. И понадобилось, чтобы я уехала к бабушке Дот в Теннесси на две недели летом выпускного года, чтобы он признался, что скучает по мне и не хочет жить без меня. Разлука делает сердце теплее. Если он того стоит, всё, что ты можешь ему дать — терпение.

— Ну, я больше не буду бегать за мужчиной. Я слишком долго гонялась за вниманием Эндрю, и это ни к чему не привело.

Она обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.

— Что-то мне подсказывает, что тебе и бегать ни за кем не придётся, милая. Ещё увидишь.

— Тётя! Я рысью еду! — кричит мне Мэйбл из манежа, уверенно двигаясь на своём коне Космик.

— Я вижу, детка! Я так горжусь тобой! — кричу в ответ, а Нэш поворачивается и замечает, что я стою здесь.

Я могу злиться на Сиси и всё равно замечать, как чертовски потрясающе она выглядит, стоя там на ветру в миленьком белом платьице и, мать его, бирюзовых ковбойских сапогах.

Я опускаю голову и возвращаюсь к работе, стараясь сделать вид, что она не забивает мне всю голову. Провожу два занятия, что у меня есть, а потом делаю то, чего не делал уже пять недель, сажусь в свой пикап и еду домой. Один. Мне просто нужно время, чтобы всё обдумать. Я так запутался из-за неё, что охренеть можно.

Весь день пытаюсь быть занятым, еду в бар, работаю там до упаду, потом встречаюсь с Рокко на вечерней рыбалке. Это была моя жизнь до неё, и когда всё с Сиси пойдёт к чертям, к этому я и вернусь.

К половине восьмого я уже поел, принял душ, всё убрал, а Сиси за весь день так и не написала мне ни слова. Я уже жалею о своём решении и схожу с ума. Куда ни глянь, она повсюду — моя кровать, мой диван, чёртов кухонный стол. И везде её запах клубники.

Я вёл себя как придурок. Знаю. Но так я устроен. Годы страха и тревоги всплывают на поверхность, и я ухожу в режим защиты. Старое как мир правило — ты не сможешь меня ранить, если я первым раню тебя. И я ненавижу себя за это.