Чтение онлайн

Тим Бартон – директор отдела по делам студентов в колледже глобальных исследований Университета Аркадии, расположенного недалеко от Филадельфии, в Гленсайде. Этот вуз каждый год отправляет за рубеж три тысячи студентов, причем не только своих: подавляющее большинство участников программы приходят из более чем трех тысяч американских колледжей и университетов. Я поговорила с Тимом ближе к концу весеннего семестра 2014 года.

Студенты, поехавшие учиться за границу от этого вуза, в основном довольны. И тем не менее, когда они отправляются в путешествие, у очень многих родителей возникают различные ожидания и тревоги, и именно Тиму приходится их выслушивать. Я попросила его рассказать о типичных случаях.

В ответ он поделился историей о студентке, которая поехала учиться в Лондон. В день отъезда, в пять утра по местному времени и десять по лондонскому, Тиму позвонил отец девушки. Оказалось, что дочь не вышла на связь. «Скажите мне, что ней все в порядке! – орал в трубку родитель. – Я должен это знать!» Тим немедленно вышел в интернет и проследил полет. «Сэр, – сказал он. – Ваша дочь, вероятно, еще не успела пройти пограничный контроль и таможню. Мой персонал на месте, но они встречают сотню студентов – пока невозможно найти именно вашу дочь». Отец был вне себя от ярости. «Это просто неслыханно! Вы все мошенники!» – крикнул он и бросил трубку.

Тим, который даже не успел встал с постели, связался с Лондоном, предупредил о возникшей ситуации и попросил сообщить ему, когда девушка отыщется. Когда он оделся и собрался позавтракать, снова позвонил отец. «Все в порядке, она на месте, – тихо и с облегчением сказал он и вздохнул. – Она обновила статус на Facebook».

Потом он посмеялся над тем, как оценивает теперь друзей дочери, и вскоре повесил трубку. А Тим думал: «Он хоть понимает, что буквально час назад мне угрожал? Осознает, что бросал неуместные, грубые обвинения?» Отец студентки не извинился, но Тим все равно простил его. «Родители желают своим детям добра, – говорит он. – Они неплохие люди, просто они боятся. Мой долг – помочь им разобраться в ситуации».

Если подумать, мы волнуемся, когда дети не отзываются, исключительно потому, что появилась возможность постоянно быть на связи. Всего каких-нибудь 10–15 лет назад такая проверка была невозможна. До появления сотовых телефонов дети не могли позвонить домой с пляжа. Из колледжа звонили максимум раз в неделю (с таксофона в вестибюле общежития, и только когда тарифы на междугороднюю связь были выгоднее всего). Отправившись учиться за рубеж, они писали письма и лишь периодически звонили домой. Но если можно постоянно быть на связи, значит ли, что это необходимо? Так ли это хорошо?

Помните безграничную свободу, когда студенты собирались и ехали на футбольный матч в другой город, на пляж на весенние каникулы или послушать выступление инди-группы в какой-нибудь дыре? Куча друзей набивалась в маленькую машину, потом на «камень-ножницы-бумага» выбирали водителя, слушали музыку и ели и пили то, что удавалось найти. Это было в порядке вещей. Летом после второго курса я за одни выходные проехала из Вашингтона через Теннесси в Висконсин и обратно, чтобы побывать на ежегодной дворовой вечеринке под названием Hammerfest, которую устраивал один потрясающий парень. (Это вполне можно назвать безумной влюбленностью.)

Такое случается и сегодня, но, как правило, родители «пасут» студентов по телефону. Какое это приключение, если в мобильном телефоне накапливаются сообщения и неотвеченные звонки, и проще выйти на связь, чтобы не пугать родственников? Слава богу, что есть Facebook. Даже если ребенок игнорирует постоянные мольбы о внимании, можно хотя бы посмотреть обновление статуса и понять, что он цел и невредим.

Конечно, мы вздрагиваем даже от воображаемых угроз и обязаны обеспечить детям безопасность. Но нельзя не заметить, что гипербдительность во многом лишает их заслуженной свободы, которая к тому же готовит их к взрослой жизни.

Что мы с Дэном, моим спутником жизни, пробовали делать для наших детей? Наверное, первым вкладом в расширение их возможностей стало желание отдать их в конкретный детский сад.

Еще в 1980-х, на старших курсах в Стэнфорде, мы узнали о существовании Bing Nursery School – детского сада на краю стэнфордского кампуса, который одновременно служил лабораторией для факультета психологии (там был проведен знаменитый «зефирный тест» [56] ). Каждый год этот детский сад становится первой ступенькой образования для 450 счастливчиков-дошколят. После нескольких лет замужества, когда мне было под тридцать, мы с Дэном решили, что пора иметь детей. Однажды после работы я заглянула в Bing и взяла бланк заявления. Зачать ребенка оказалось сложнее, чем нас пугали в школе, и мечты о потомстве обернулись месяцами разочарований и сомнений, но в июне 1999 года, после небольшого медицинского вмешательства – это очень часто бывает в наши дни и, возможно, только усиливает озабоченность воспитанием, – родился наш Сойер. Через два дня я принесла его домой из роддома, отыскала заявление в детский сад, заполнила его и сказала Дэну, что настало время его подать. Срочно. Мы десять минут пристегивали малыша к детскому сиденью и еще десять минут устанавливали сиденье в машине. Мы набили сумку всем необходимым и попытались спланировать поездку так, чтобы Сойера не пришлось кормить грудью где-нибудь по дороге. После кесарева сечения я двигалась с большой осторожностью, но мы очень хотели, чтобы наш ребенок попал в Bing, и боялись уменьшить наши – его – шансы, если затянем подачу заявления хотя бы на несколько недель: может быть, там подумают, что мы недостаточно целеустремленные? Было ощущение, что рисковать нельзя.

Два года спустя Сойера приняли в Two’s Room – группу для двухлетних детей. Это ценнейший опыт перед обычным детским садом с трех до пяти лет. Три раза в неделю по утрам наш сын несколько часов играл в идиллической обстановке. По правде говоря, мне кажется, что мы с Дэном тоже были очарованы этой чудесной идиллией, ведь мы вошли в сообщество такого легендарного детского сада. Вместе с другими избранными родителями мы, сияя от счастья, наблюдали через зеркальное стекло за нашими отпрысками, которые что-то строили из кубиков, собирали пазлы, одевали кукол и рисовали. Волшебное место и великолепный старт для любого ребенка.

Когда Сойеру исполнилось три года, я заняла пост декана в Стэнфорде, а мой сын Сойер перешел в одну из трех больших групп детского сада. К четвертому дню рождения в группе для двухлетних начала заниматься его сестра Эвери. Вслед за Сойером она окончила Bing, а затем поступила в школу в объединенном школьном округе Пало-Альто – считается, что он объединяет лучшие государственные школы в этом районе и одни из лучших в Калифорнии и всей стране. Мы чувствовали, что успешно делаем все, что в наших силах, чтобы дети получили основу основ – качественное образование.

Однако теперь я вижу ситуацию несколько иначе. Bing действительно потрясающий детский сад, и оказалось, что он отлично подошел нашим детям. Но ведь другой сад мог бы оказаться не хуже и, может быть, не стоило рисковать послеоперационными швами и спокойствием первых дней новорожденного сына, чтобы подать это заявление в первую неделю после родов?

Возможно, мы с Дэном были смехотворно амбициозными молодыми родителями, но в своем стремлении как можно быстрее обеспечить детям блестящее будущее мы были далеко не одиноки. Не успеет дитя появиться на свет, как современные родители задумываются (имея на то веские причины) об окончании колледжа – ведь это так важно, чтобы ребенок преуспел на сегодняшнем рынке труда. С очень раннего возраста родители, движимые и любовью, и страхом, устраивают как можно больше развивающих мероприятий, чтобы ребенок был конкурентоспособен в средних и старших классах, а затем попал в «хороший» колледж (далее мы очень подробно об этом поговорим). Этот список дел – не только в школе, но и за ее пределами – появляется очень рано: здоровая диета до родов, уроки йоги, правильный уход, детский сад, лучшие книги и игрушки, организованные игры с друзьями (см. предыдущую главу), уроки музыки для самых маленьких, гимнастика и художественные секции.

К моменту, когда ребенок идет в школу, его детство уже продумано до мелочей. Мы знаем расписание уроков и имена учителей. Мы пишем электронные письма преподавателям и следим за выполнением заданий. Наблюдаем, как ребенок делает домашнюю работу, и проверяем, чтобы там не было ошибок. Когда-то родители видели оценки раз в четверть или семестр. Сегодня появился постоянный доступ к онлайн-порталам, куда оценки загружают еженедельно, а то и ежедневно. Одна мама из Атланты рассказывала, что узнала о проваленной контрольной раньше сына – тот еще даже не успел прийти из школы.