Чтение онлайн

Когда ребенок становится достаточно большим и приходит время выбирать специализацию, мы, родители, решаем, какие предметы взять. Мы нанимаем репетиторов, чтобы выправить неидеальные оценки, и ищем дополнительные возможности развития. Мы определяем, какие внеклассные мероприятия пригодятся, чтобы потом, в будущем, повысить шансы в вузах Лиги плюща [57] , и вносим их в расписание. Мы решаем, каким спортом стоит заниматься, и записываем ребенка к тренеру, который поможет попасть в элитную команду. Мы задумываемся, какой летний лагерь лучше дополнит школу. Мы разбираемся, какой вариант общественной работы будет полезнее. Мы возим ребенка на все занятия и забираем оттуда. Скучать не приходится, скуки в списке дел нет. И мы должны все знать, потому что стоим на вершине этого проекта – он становится нашей работой.

Все вышесказанное особенно проявляется в организованном спорте. Мы беспокоимся, что из-за нашего невнимания ребенок упустит игровое время, начальную точку, лучших тренеров, элитный состав команды и шанс получить стипендию в колледже. Во многих местах «придерживают» даже детсадовцев. Этот термин взят из правил Национальной ассоциации студенческого спорта, согласно которым спортсменом в колледже можно быть только четыре года, но при этом разрешается играть на пятый год (когда человек обычно более сильный и рослый), если студент весь первый курс просидел на скамейке запасных.

В детском саду это означает держать в целом готового по общему и интеллектуальному развитию ребенка лишний год, чтобы дать ему преимущество в спорте: детей, которым весной или летом исполняется пять лет, можно придержать и перевести в подготовительный класс намного позже шестого дня рождения. Ни родители, ни позволяющие это администраторы не задумываются над последствиями поступления в начальную школу пубертатных детей: главное, что они будут более физически развитыми по сравнению со сверстниками и, скорее всего, добьются больших успехов на спортивной площадке. Малкольм Гладуэлл иллюстрирует эту мысль в своей книге Outliers: The Story of Success [58] . Он приводит как пример профессиональный хоккей, в котором непропорционально много игроков родилось с января по март. В детстве, когда нужно идти в хоккейную секцию, эти дети просто оказались крупнее, а большой рост в четырех-пятилетнем возрасте – однозначное преимущество. В последующие годы плюсы только накапливаются [59] .

Хотя раньше дети занимались разными видами спорта одновременно, сегодня многие родители хотят, чтобы с ранних лет они специализировались в чем-то одном. Это дает шанс добиться больших успехов и привлечь внимание вербовщика абитуриентов, что, в свою очередь, станет преимуществом при поступлении в колледж и получении стипендии. Но есть и обратная сторона медали: организм начинает развиваться неравномерно и больше подвержен травмам.

Видя эту опасность, Американская академия педиатрии в 2000 году выпустила программное заявление, осуждающее специализацию детей в одном виде спорта до подросткового возраста. В ходе недавнего клинического исследования в медицинском центре Loyola University Health System было осмотрено более 1200 детей, занимавшихся разнообразными видами спорта и поступивших для обследования или лечения травм. В 2011 году эти ученые обнаружили, что у травмированных спортсменов «средний результат по шкале спортивной специализации был значительно выше, чем у тех, которые травм не получали» [60] . Из-за однообразных, многочасовых, круглогодичных тренировок травмы, которые раньше встречались только у профессиональных спортсменов, все чаще наблюдаются в детском возрасте [61] .

Моя тринадцатилетняя дочь Эвери последние десять лет занимается танцами, и я видела повреждения ног и стопы у самых активных танцоров и слышала о схожих типах травм и проблемах со спиной у гимнастов. Увеличилось количество хирургических вмешательств у детей из-за тяжелых травм при метании мяча (говорят, это самое динамичное движение в спорте): по некоторым данным, сейчас их в 16 раз больше, чем 30 лет назад [62] . Число маленьких детей, попадающих в реанимацию из-за сотрясения мозга во время игры в европейский и американский футбол, хоккей, бейсбол, баскетбол, гимнастики и занятий чирлидингом, за последнее десятилетие удвоилось [63] . Может быть, с больной спиной, лодыжкой, коленом или рукой можно спокойно жить, но сотрясение может привести к неизлечимым повреждениям головного мозга и даже к смерти [64] .

Мы не просто заботимся, чтобы дети занимались спортом и, может быть, даже специализировались в чем-то одном: мы очень стараемся стать хорошими болельщиками. Поколение назад родители ходили только на самые важные соревнования – если такие были. Теперь мы во что бы то ни стало сидим на трибуне на всех играх, независимо от их уровня, а зачастую даже на тренировках. После того как вице-президент Алан Гор подчеркнул, что никогда не пропускает соревнований сына, он стал в глазах граждан образцовым отцом [65] . Для обычного обывателя уйти пораньше с работы или вернуться из командировки так, чтобы успеть на игру ребенка, – теперь показатель верности приоритетам. Это новое обличье мантры 80-х: «Проводить время качественно».

Любой ценой прийти на игру – еще не все. Мы очень заметно и громко болеем, наверное, чтобы показать ребенку, что он нам не безразличен, или потому, что так делают все остальные и не хочется выглядеть менее заинтересованным, а может быть, чтобы попытаться как-то повлиять на результат. Мы болеем как ненормальные, вмешиваемся в решения судей и арбитров. Детский спорт стал ареной, где родители часто подают такой дурной пример, что их поведение приходится оправдывать [66] . Доктор Тим Уолден (имя изменено) – опытный руководитель маленького пригородного школьного округа в Массачусетсе. Он время от времени тренирует софтбольные команды своих дочерей. И как тренеру, и как администратору ему приходится иметь дело с родителями, которые, видимо, считают, что это они решают, что делать их детям в школе и на поле. Тим с глубоким вздохом замечает, что имеет место «размывание доверия и недопонимание, что такое авторитет». В беседе мы затрагивали деликатные темы, поэтому он попросил сохранить анонимность.

Недостаточное уважение к школьному руководству и тренерам резко отличается от настроя родителей всего поколение назад. Билли Фитцджеральд с 1975-го по 2014 год работал тренером по бейсболу и баскетболу в Isidore Newman School в Новом Орлеане. Его тактика приносила победы в обоих видах спорта, и игроки, в том числе квотербэк Пейтон Мэннинг, его боготворили. Когда в 2003 году бывшие воспитанники решили обновить школьный спортивный зал и назвать его в честь тренера Фитца, «деньги потекли рекой» не только от бывших игроков, но и от их родителей, которые помнили, что «Фитц делал всю тяжелую работу» [67] .

Конец ознакомительного фрагмента.