Чтение онлайн

— Врешь, — обрезал его другой казак. — Откуда Буденного знаешь?

— Э, братуха, да как же не знать! Усы черные, вразлет, сам вроде не так уж велик, но плотный. Да хотя бы я и не знал его раньше, но как увидел коня — буланый, с черным ремнем на спине, на лбу звездочка, хвост черный, а грива — что вороново крыло, — так и подумал: он!

— У кого хвост и грива черные? У Буденного нетто?

— Да что ты! Я же сказал тебе: у коня. Не перебивай, братуха… Так вот, станичники, увидел я Буденного и думаю: пан или пропал! Сгину или пымаю его, чертяку! Жму что есть духу! Он вроде бы подпустил меня к себе. А потом как прижмет, прижмет, да куда там — как не бывало… Смотрю, он опять передо мной и к тому же смеется, леший! Ну, думаю, я тоже не кислым молоком мазаный. Ударил снова за ним. Не скачу — лечу. Зло берет: догнать не могу. Вот это конь! Сколько живу, но таких не видал! Гнался я, гнался, оглядываюсь, а наших нет и в помине. Плюнул, выругался, вернулся.

— Так и не поймал?

— Не пымал. До сих пор не пойму: или Буденный колдун, или конь его сатана!

Казак складно врал, но масть моего коня знал… Трудненько было бы нам, если бы мы заехали на хутор засветло.

Казаки пошли в хату ужинать. Нам надо было уходить подобру-поздорову. Но только мы собрались выехать за ворота, во двор ввалилось человек двадцать казаков со старшим урядником. Недолго думая я подошел к уряднику, сказал ему, что мы из 72-го полка, и попросил разрешения вернуться в свою часть.

— Чего здесь путаетесь? — буркнул он и, не дожидаясь ответа, сообщил пропуск…»

Вот что рассказал Буденный при встрече с Городовиковым.

Благополучно вернувшись с хутора, Буденный поднял полк Маслака и приказал ему подойти к хутору, окружить и разгромить противника. Для захвата полевых караулов белых была выделена специальная группа разведчиков. Пропуск был использован разведчиками. Благодаря ему они без единого выстрела сняли полевые караулы белогвардейцев.

В четыре часа утра полк Маслака обрушился на спящего противника. Оказать серьезное сопротивление он, конечно, не мог. Немногие вырвались и убежали в степь. Пленных построили. Буденный подъехал и поздоровался:

— Здравствуйте, станичники!

Пленные в один голос гаркнули:

— Здравия желаем, ваше превосходительство!

— Вот беляки — вспомнили превосходительство, — смеялись бойцы.

— Кто, станичники, ночевал сегодня со мной — выходи! — скомандовал Буденный.

Никто не вышел.

— А кто же из вас рассказывал, как он Буденного чуть не поймал?

Из строя вышел чубатый казак.

— То я так… брехал.

— Здорово, казак, врешь! А откуда же ты мою лошадь знаешь? — спросил Буденный.

— Да мне один станичник обрисовал.

Пленные не могли поверить, что Буденный был с ними на хуторе.

Один на вид бравый казак спросил:

— А правда, что вас пуля и сабля не берут и что вы наперед знаете, о чем думает наш командир полка, и все делаете наоборот?

Буденный посмеялся и стал рассказывать, за что мы воюем и почему победа будет за нами.

— Вас обманули лживой агитацией и заставили воевать против своих братьев по труду. А чтобы вы не сдавались в плен, вам говорят, что красные расстреливают всех пленных. Это ложь! Мы гарантируем вам жизнь, и вы можете сейчас же написать об этом своим родным и соседям.

Пленные офицеры — двадцать семь человек — были выстроены отдельно, и Буденный сообщил им, что офицеров не расстреливают, если они честно отказываются от продолжения борьбы с Советской властью.

Денис Буденный был храбрым и смелым бойцом. Однажды темным вечером он прискакал с донесением к Семену. Привязал взмыленную лошадь к тачанке, ворвался в штаб, сообщил об удачно законченном бое. Глаза у Дениса сверкали задором.

Денис заторопился, сунул пакет с донесением и ускакал. Вскоре он стал взводным командиром, заслужил боевой орден Красного Знамени.

Недавно то было.

И вот Семен Михайлович встретил на станции Федора Прасолова (он служил в эскадроне Дениса).

— Ты что здесь делаешь?

— За патронами приезжал.

Федор снял с брички грязный рваный мешок, наполовину чем-то набитый и туго перевязанный веревкой.

— Это кожух и валенки Дениса, возьми их, Семен Михайлович, а то, не ровен час, стянут.

— Зачем они мне? Денису отдай, раз его добро.

Прасолов посмотрел на Буденного широко открытыми, испуганными глазами и опустил голову.

Почувствовав что-то неладное, Буденный с тревогой спросил:

— А где же Денис? Почему мне на глаза не показывается?

Федор, заикаясь, сказал:

— Я думал, вы знаете… Пропал Денис — угробили его беляки.

— Денис погиб? Да что ты, Федор, мелешь? Где? Когда?

— Да я-то там не был. Кожух с весны у меня. «На, говорит, Федя, возьми вместе с патронами. Кожух-то у меня не простой, батя носил», — тихо, сквозь слезы говорил Прасолов. — Слыхал, наших выручать ездил с эскадроном да напоролся на кадетов. Побили многих, а Дениса в живот ударило. Пока трясли его на бричке, он кровью изошел…

— Где же его похоронили?

— До похорон ли было, Семен Михайлович, когда беляки на хвосте сидели…

Худой, оборванный Федор, сняв с головы порыжевшую кубанку, все так же потупившись, стоял у вещей Дениса.

А от Дениса всего и осталось, что старый, в нескольких местах протертый отцовский полушубок да изношенные, с заплатами валенки.

…А тут и Буденного ранило картечью в правую руку и ногу. В горячке боя он быстро забыл о ране. Но вечером на ночлеге она дала себя знать. С большим трудом снял Семен Михайлович сапог.

Под рукой не было ни бинта, ни йода, нога кровоточила. Рука же распухла. Тут вошел один из бойцов. Он встревожился.

— Молчи, — сказал Буденный, — никто не должен знать, что я ранен.

Боец понимающе кивнул головой и сделал Буденному перевязку.

— Теперь, Семен Михайлович, поспите.

Но Буденный не мог заснуть. Ляжет на левый бок — нога ноет. На правый бок лечь мешает раненая рука. На спине тоже не улежать было.

Он сел за стол, на стол положил подушку, на подушку — больную руку и так промаялся.

Утром он вышел к бойцам.

Люди росли. После назначения Григория Маслака командиром эскадрона казак-перебежчик Яков Стрепухов стал командиром взвода, затем Маслак стал командовать полком, Стрепухов принял эскадрон.

Прославился отважный боец Гриша Пивнев.

Не проходило ни одного боя, ни одной стычки, в которой бы Гриша не участвовал, не зарубив белогвардейского офицера.

Пивнев стал их истребителем.

Во время боя он незаметно, сбоку приближался к намеченной цели, одиночный, бродящий по полю боя всадник, одетый на казачий манер. Когда белогвардеец спохватывался, было поздно…