Чтение онлайн

Щупальце холодно и склизко лизнуло руку, разматываясь. Все-таки способности земноводного были еще далеки до пика своего развития. Окти ухнул, склонился и тяжело оперся о скалистую твердь. Бельштейн подошел и потрепал друга по желеобразной голове.

— Ты сможешь зарядить телефон? Но нам надо дождаться грозы, так? И когда же она будет?

Ксеноморф устало поднял один тентакль и ткнул им куда-то по направлению к горизонту, после чего ухнул, повалился набок и мерно задышал с большими интервалами.

«Заснул», — подумал Илья, — «совсем устал малыш меня спасать».

Повинуясь внезапно налетевшему порыву признательности и нежности, Илья подошел и погладил по верхнему слою головного «бутона». Тот показался ему каким-то странным, гораздо более сухим, чем весь остальной организм амфибии. Как будто бы кожа змеи перед сменой начала отмирать и отслаиваться.

Солнце в самом зените крепко жарило, заставляя испаряться воду и оставляя вместо нее корку соли на волосах и одежде. Несмотря на начинающийся ноябрь, солнца было в избытке, и если в родных для Ильи широтах в это время, светило нужно было дожидаться и ловить, чтобы погреться в последние дни, то здесь желтая звезда, наоборот, заставляла искать от себя укрытие. Этим Илья и занялся, обходя островок, в поисках достаточно высоко скального выроста, готового подарить ему подходящую по размеру тень. А еще жутко хотелось спать…

Выдохнув, и отогнав последние призрачные предрассудки в паре с остаточным, едва уловимым отвращением, Илья угнездился прямо в переплетении щупалец, приладив голову в удобную выемку, образованную изгибом серого тела. Было прохладно, но… погоди-ка! Прямо на его, с позволения сказать, глазах Окти теплел! Виной ли тому было жаркое солнце, или это было еще одной особенностью организма криптобиота, но тело его нагревалось примерно с той же скоростью, с какой и сиденья автомобиля, если включить их подогрев. Разомлев от накатывающего со всех сторон тепла, Илья очень быстро уснул.

Проснулся фрилансер от того, что дуло и свистело со всех сторон. В последние моменты дремы, на границе сна и яви, уязвимому сознанию казалось, что небо рвется на синие лоскуты, обнажая серую хмурую подложку под собой. Налетел ветер и сдул все былое тепло прочь. Вслед за этим, очередь воспринимать дошла наконец и до тела. Ему очень не понравились острые каменные края, врезающиеся в ребра. Илья рывком поднялся и открыл глаза. Точно поворотом ручки диммера, свету вокруг приказали съежиться до максимума. Серая хмарь, подсоленная разлетающимися брызгами, носилась вокруг, принося с собой дрожащую свежесть озона. Волны стали выше и хищно набрасывались на рваные каменные края крошечного островка, скрадывая у двух его гостей и без того невеликую площадь суши. Илья протер глаза, вычищая сухую белую пыль из их уголков и огляделся. Окти был прямо у него за спиной. Гигант замер и не издавал не единого звука. Но вот, он резко дернул правой половиной тела, вонзив в волны сразу сонм своих щупалец, потом грациозным движением захлестнул одно из них за спину и у ног Ильи, трепыхаясь в амплитудных конвульсиях, судорожно открывала рот жирная морская форель.

«Ну вот поспали, теперь можно и поесть, что ли?» — пришла в голову цитата из старого мультика, так кстати подходящая здесь. Вслед за ней сразу другая и почему-то такого содержания: «Был бы у меня такой кот, я может быть и не женился бы никогда».

Бельштейн смотрел на трепыхающуюся рыбу, не зная, как к ней подступиться. Стыдно признаться, но почти за сорок лет своей жизни, Илья Маркович так ни разу и не побывал на настоящей рыбалке, в связи с чем, с рыбами знакомился исключительно в неживом виде и только на торговых прилавках. Каждый раз в ответ на робкое приближение человеческой руки, лосось из последних сил взбрыкивал, пружиня дугой, подлетая на несколько сантиметров от земли. Человек тогда, тут же смущенно и виновато руку убирал, и обдумывал новую атаку с какого-нибудь другого угла. Когда Окти, видимо, надоело смотреть на эти жалкие попытки превратить жертву в еду, он бесцеремонно ухватил рыбу щупальцем прямо за хвост, пару секунд повертел ею в воздухе, осматривая островной рельеф, а затем завершая очередной размах, саданул рыбину головой об острый край какого-то невысокого холмика, да так, что у бедолаги разом и начисто эту самую голову срезало. Выполнив эту совершенную казнь, хладнокровная амфибия подчеркнуто медленно вернула обед к ногам друга и деликатно проклекотала, как бы интересуясь: «Ну что, теперь-то сам справишься?» Илья усмехнулся, взял рыбу и пальцем вспорол ей брюхо, вызволяя оттуда отслужившие свое и больше никому не нужные внутренности.

Промыв раскрытую тушку в воде и просолив таким образом жирное мраморное мясо, хакер приступил к трапезе. Сдирая маслянистые куски прямо с позвоночника, пачкая жиром подбородок, то и дело раня губы о кости, Илье казалось, что вкусней этой рыбы на свете ничего не было и вряд ли уже когда-то будет. Удивительно, но морская вода вполне себе справилась с задачей и просолила деликатес идеально.

Обглоданный остов улетел за борт, но вместо тихого всплеска раздался оглушительный громовой залп. Солнечный свет мерк на глазах, будто наступала ночь. Через несколько минут видимый мир окутали настоящие сумерки, стало хмуро и серо. Фронт уже проходил над ними и готов был разорваться молниями и ливнем в любой момент. Окти озабоченно заклекотал, заурчал и протянул щупальце Илье. Хакер все понял, и без лишних слов, вложил в него безжизненный телефон. Аккуратно оплетя устройство, криптобиот споро отполз на самый край островка, подальше от друга, чтобы не дай бог, не взбодрить его небесным электричеством. Должно быть что-то подсказывало древней форме жизни: нежный человеческий организм вряд ли выдержит подобную шоковую терапию. Илья в свою очередь, поспешил к другому краю острова, нашел там какой-то скальный вырост и, насколько мог, схоронился за него. Подготовка была выполнена в самый последний момент, ведь не успел фрилансер толком угнездиться за своим импровизированным укрытием, как сразу несколько ярко-желтых зиг-загов пронзили черные тучи, сплетя в небе настоящую огненную паутину. Залп молний ударил в океан. Сразу в нескольких местах изломанные яркие линии разорвали небо. Потом еще и еще раз. Следом, каскад из разрядов врезался в поверхность черной воды с промежутками в несколько мили секунд. Удары эти прочертили неровную линию от горизонта прямо к их острову. Три толстых шипящих столба мелькнули и пропали возле самой кромки воды, а затем Окти резко выкинул большинство своих щупалец в воздух, удлинил их так, что те стали возвышаться на добрую дюжину метров, и следом тут же принял на себя яркий удар.

Первый раз в жизни Илья Бельштейн видел, как молнии искривились и под углом, по нескольку десятков с двух разных сторон упали с небес. Сплетаясь в своем стремительном падении тугими жгутами, смертоносные разряды ударили прямо в Окти. Ксеноморф вздрогнул и засветился изнутри будто на рентгеновской карточке — точно, как в видении, переданном им Илье. Получалось, что плюсом ко всем своим талантам, этот чудесный представитель земной фауны мог еще и предсказывать будущее? Вряд ли! Илья встряхнул головой. Да нет! Должно быть просто нафантазировал возможную картину развития событий, а она, по случайному стечению обстоятельств, просто разыгралась столь похожим образом. Сам чудо-прорицатель тем временем стоял, разливая вокруг сияющий яркий свет и сотрясаясь в шоковых конвульсиях.

Но вот свет потух, небесная неимоверно долгая атака закончилась. Клубящимся черным агрессорам требовалось время, нужно было накопить заряд, чтобы затем исторгнуть его из себя новым залпом. Окти уронил дымящиеся щупальца, согнулся и тряхнул головой. Небо снова с шипением разорвалось, устремив вниз всю свою мощь. На этот раз такой кучной фокусировки не было, но все равно несколько разрядом протянулись прямо к ошеломленному криптобиоту. Однако, на этот раз у неба не получилось. Светящееся гало жемчужно-серого света окутало дымящуюся фигуру. Молнии расплескались по этому защитному куполу желтыми искрами, пару секунд обреченно потрещали и растворились в воздухе. Окти поднялся, опершись щупальцами в мокрый камень, выпрямил туловище, устремил голову к небу и весь вытянулся напряженной, звенящей струной. Переливающаяся перламутром аура начала будто бы втягиваться в длинное тело существа, заставляя кожу тускло светиться. Свечение это ползло по телу искрилось и мерцало. Снизу-вверх оно стягивалось и напитывало удилище удивительного создания, заставляя его сиять лунным светом, разгораясь все ярче и ярче. Очень скоро человеческий глаз Ильи уже не мог различать ничего, кроме заливавшего все вокруг холодного, молочного сияния. Глазам стало больно и хакер зажмурился. Это иллюминация продолжалась какое-то время. Илье стало казаться, что он слышит тонкую, высокую и очень чистую ноту, на самой границе звукового восприятия. Слышал он ее даже не ушами, а улавливал где-то в самом центре своей головы. Все вокруг было сияюще-белым, даже не смотря на закрытые глаза. Пропали все остальные чувства кроме этого странного внутреннего слуха. Невозможно было сказать видит он сейчас или нет и где находится, ведь никакой поверхности под ногами не ощущалось. Запахи пропали, и кожа перестала что-либо чувствовать, будто ее и вовсе не было. Был ли он сам в этот момент или растворился в чем-то безмерно большем и необъятном — сказать было так же невозможно. А может он этим самым необъятным стал? А может, был им всегда?

Но глаза открылись. Сначала мир вокруг наполнил яркий, желтый свет, согревающий кожу приятным теплом, после пришли ветер и подгоняемый им, соленый запах моря. Колени ныли, упираясь в твердый камень. Аккуратно, сначала одну, а потом другую, Илья распрямил ноги и встал. Голова закружилась, но оказавшийся кстати скальный вырост помог ему удержать равновесие и не упасть, послужив надежной опорой.

Сквозь почти высохшие слезы, склеивающие ресницы, солнце пробивалось рваными посеченными штрихами. Илья наскоро прочистил глаза рукой, затем вспомнил, что он вообще-то посреди бездонного океана, пошел к краю островка и умылся. Как только способность видеть вернулась в полной мере, перед ним тут же откуда не возьмись появилось знакомое серое щупальце.

— А, это ты, дружище. Привет! И я рад тебя видеть, — с этими словами Бельштейн пожал протянутую конечность.

Но дружеского рукопожатия не случилось, вместо этого скользкие камни выскочили из-под ног, и неловкий спросонья Илья Маркович полетел по страшной траектории на сближение своего лица и острых черных камней. Однако щупальца чуткого и внимательного друга не дали свершиться трагедии. В мгновение ока Окти оплел Илью за ноги и за руки, притянул и поставил перед собой. Как только человек обрел равновесие, амфибия склонила перед ним свою страшную голову, нетерпеливо ей потрясла и пропела что-то вопросительное.

— Что, что ты хочешь? — развел руками хакер, — подожди, а что это с тобой?

Бельштейн протянул руку к голове, к тому самому месту, где она раскрывалась складками вниз, напоминая перевернутый бутон цветка. Складки с одной стороны головы стали будто бы гораздо суше, некоторые из них отслоились, немного сползли со своих мест. Сильнее всего отслоилась та, что была самая внутренняя, ближе всего к… Да! Эта складка свисала сухим лоскутом, а под ним можно было увидеть гладкую зеленоватую кожу лица и темный живой глаз! За ним безошибочно угадывался интеллект, а еще не оставалось сомнений в родстве между тем, кого Илья однажды видел во сне в Исландии и его другом, нареченным людьми именем Окти. Илья медленно потянулся к складке, намереваясь аккуратно оторвать ту до конца, но ксеноморф мягко перехватил его руку щупальцем и слегка отстранил, одновременно с этим застенчиво отворачиваясь.