Чтение онлайн

– Да!

– Именно!

– Ещё 'Бисмарк' был!

– И лидер 'Дойчлянд'...

– Вот именно, - одобрительно кивнул Геверциони.
– Там были два первых флага [28] .

Тут генерал на миг прервался и обвел сгрудившихся вплотную офицеров твердым взглядом. Заранее заготовленный козырь, кажется сработал. В новом раскладе главные доводы сомневающихся биты - причем вчистую. Конфуз, что ни говори, если не крепче... Ведь это заезжий штабной генерал ткнул боевых офицеров в очевидное носом. А не наоборот, как должно быть по-хорошему. И теперь настрой у этих боевых офицеров резко ахнул в минуса. Теперь последний штрих - дожать:

– Удивительное соседство, если принять за основную версию ссоры и внезапного самоистребления флотов. Тем более, какой резон таким гигантам гоняться за несчастным эсминцем? Могли спокойно подождать, пока резерв живучести не выйдет и взять голыми руками. На борту ни секретов, ни стратегического оружия, ни даже высшего генералитета...

Да, товарищи офицеры! Ещё одно. К вящему стыду я не очень разбираюсь в тактике космического боя. Вы можете мне сказать - насколько реально добиться такой слаженности - почти синхронной - в действиях, которое продемонстрировал тогда противник? Для судов, принадлежащих флотам разных держав?

Офицеры, особенно навигаторы и пилоты, пристыжено молчали. Не заметить таких очевидных вещей как отсутствие характерного почерка в пилотаже и идеальную слаженность маневра мог лишь зеленый новичок. Про принадлежность кораблей и вовсе говорить не стоило - это был настоящий позор. До издевки изящный удар под дых.

Впрочем, Геверциони не злорадствовал - и даже не собирался. Сомнительный прием просто не имел альтернативы. Но ведь важно не только переиграть. Не менее значимо и уметь распорядиться победой. И потому сейчас генерал только обозначил удар. Болезненный, но не фатальный. Намекнул. И почти сразу умело свернул русло на мажорный лад.

– Не берите в голову, - подняв открытые ладони, призвал Геверциони. На лице контрразведчика вновь мелькнула привычная полу-усмешка. Вроде бы ироничная, но совсем без злобы.
– Я не собирался ставить вам что-либо в вину. Ведь, в конце-то концов! Это я был с адмиралом и мог наблюдать за обстановкой в относительно спокойной обстановке. Вам же приходилось спасать корабль: и огонь вести, и на ходу разорванную прошивку вручную собирать. Ничего удивительного, что не запомнился вражеский корабль который стрелял в нас и по которому били в ответ. Самое главное, самая громкая ваша аттестации - в том, что мы живы и готовы драться. А враг - повержен. Так что еще раз прошу, товарищи офицеры: отставить колебания. Все штабные потом за нас посчитают, сведут и сошьют в амбарные фолианты. Очень интересно будет на пенсии прочесть... А сейчас нужно победить.

На миролюбивый почин генерала офицеры ответили скупым, но искренним, одобрительным ворчанием. Позволив эмоциям улечься, Геверциони продолжил:

– Теперь позвольте про технику и зеленых человечков... Куда уж без них! Взялся за гуж - теперь буду держать аттестацию! Впрочем, здесь, увы, пока кратко. Ни о первом, ни о втором у ГБ нет данных точных...

Здесь Геверциони слукавил. Обрывочные данные есть. Толку от них, впрочем, для войны чуть. Настоящей, конечно. Это в лабораториях высоколобые с азартом в игрушки играли - не на одну научную степень намоделировав. Но здесь дело другое. Тут умирать придется не бумажным макетам, а самым что ни на есть живым советским людям. Которым умирать-то совершенно и не с руки.

В очередной раз рискуя, прежде чем обнадежить, Георгий решил выдать негатив. И опять офицеры оказались выше всяческих похвал. Даже шокирующее заявление, фактически означающее, что о вероятном противнике ничего не известно, не выбило из колеи. После свое оплошности как-то совестно было выискивать с азартом соринки в чужих глазах. Скорее даже мобилизовало. На лицах офицеров уже ни следа прежнего легкомыслия. Внутренне люди признали реальность угрозы. И теперь уже думают не о том, как бы поставить её под сомнение, а исключительно о борьбе. Хватило силы духа и мужества, чтобы принять вызов! Да, теперь это уже другие бойцы. Пускай не в горькой копоти сражений, не обагренные своей и чужой кровью, но уже не вчерашние изнеженные мирной жизнью. Позади первая боль утраты, первый позор отступления. И выдержали! Геверциони именно этот ответ прочёл по десяткам сосредоточенных, решительных взглядов, по плотно сжатым губам и застывшим в напряжении - будто мраморе - лицам.

– ... Единственное, что нам достоверно известно, агрессор обладает неограниченной возможностью контролировать электронику...

– Это означает, что современную технику мы априори не можем использовать?
– уточнил Раевский. Вопрос вырвался мгновенно, чуть ли не одновременно со словами Геверциони. И поразил в самую уязвимую точку. От взгляда Георгия не укрылось: офицеры, инстинктивно распознав масштаб значения каждого слова сейчас, разом смолкли. Десятки глаз словно абордажные крючья впились в генерала - и освободится от теперь ох как непросто.

– Да, - кивнул Геверциони. Ощущая, что с каждым вопросом всё увеличиваются ставки. Всё выше над обрывом, все ближе, ближе к краю... Однако, несмотря на риск, Георгий решительно продолжил.
– Более того. Даже если техника и сохранит работоспособность - нет гарантии, что не подведет в настоящем бою. То есть не сработает, как ловушка для излишне наивных, откровенно глупых или просто ничего не подозревающих.

Фактически, сейчас Геверциони собственноручно ставил крест на сопротивлении. Враг - неизвестен, численность - неизвестна, возможности - тоже неизвестны. То есть не просто неизвестны, а к тому ещё и потенциально огромны. До самого смелого неприличия. А свои силы - разве что для смеха. Как говорится, плюнуть и растереть. Что сейчас армия без техники равноценной или хотя бы относительно близкой по классу с противником? Да что армия - страна! Несуразность в чистом виде. Воплощенный наяву огромный казус. Исчезла основа - и теперь от славных гвардейских веков до сегодняшнего дня расстояние оказывается внезапно вовсе незначительным. Эту мысль с ходу уловили и офицеры.

– Значит, воевать как в позапрошлом веке - с винтовкой наперевес?
– прозвучала реплика с задних рядов.

Подобной прозорливости, замешанной на трезвом прагматизме удивляться не стоит. Это привыкшие к комфорту обыватели склонны теряться, сожалея о потерянных благах цивилизации и огульно обвиняя кого попало. А военные в этом плане думают совершенно по-другому. Потому что как раз их, в отличие от мирных граждан, после таких неприятных сюрпризов обычно начинают убивать. И уже одно это сильно способствует умению отделять главное от второстепенного.

Геверциони ждал этого вопроса. Более того - к нему генерал готовился, старательно вел обсуждение. Если бы офицеры увязли в пересудах, пережевывании всех открывшихся перспектив, то могло вывезти куда угодно - вплоть до полного краха. Что, говоря по-правде, будет иметь под собой основания. Георгий прекрасно понимал: проблем действительно много. А уж если представить ситуацию в целом, объективно...

Именно потому генерал с самого начала решил не заострять лишнее внимание на принципиально неразрешимых вопросах. Что толку? Геверциони сосредоточился на развитии активных локальных действий. Как верно подмечали предки: глаза боятся, а руки - делают. И теперь последний штрих...

– Не совсем. Как раз этого мы можем избежать, - спокойно ответил генерал. Ответил с уверенностью, достойной закаленного античного трибуна. На мгновение гранитная твердость, достойная скульптуры, объяла черты осунувшегося лица.

Заметив немой вопрос во взгляде офицеров, Георгий едва обозначил кивок - так плавно и небрежно движение. Геверциони уже понял, что смог, сумел. И прозвучавшие следом слова стали тому лишь необязательным подтверждением:

– Но ведь большая часть техники если сама не на ЭВМ, то косвенно связанна с ними. Авиация, корабли, танки, ракеты - все это теперь бесполезно. А что тогда остается?
– Только ручное оружие.