Чтение онлайн

– Товарищи офицеры, не все так драматично. Сейчас мы действительно не представляем сколь-нибудь значимой силы. И, увы, продолжим оставаться таковыми, покуда не вооружимся.

– Следует ли понимать в том ключе, товарищ генерал, что у вас есть предложение?
– поинтересовался Лазарев. Самый прагматичный, наверное, самый опытный и закаленный, он всегда предпочитал абстрактные категории делам насущными: 'Как, чем и против кого воевать'. И сейчас полковник моментально вычленил главное в словах командира.

– Есть. Взгляните на карту...
– вооружившись карандашом, произнес Геверциони. Быстрыми, точными уколами, словно выпады рапиры, продемонстрировал основные цели и маршруты движения.

– Сейчас мы находимся здесь: приблизительно на пятьдесят пять километров к юго-юго востоку от Нефтеюганска. В двадцати километрах на северо-запад - узловая станция Пыть-Ях, в тридцати на север - Усть-Юган. Первая часть плана: выступаем через два часа вдоль реки Пучипигый по направлению к узловой станции. Вперед идет разведка. Цели: исследование местности, текущей геополитической обстановки и ревизия армейских складов. Если все хорошо - связываемся с командованием и следуем приказам.

Мое личное мнение, но считаю, на этот вариант рассчитывать не стоит. Если все плохо - и это гораздо ближе к правде - продолжаем движение параллельно железной дороге по направлению 'Сургут - Ноябрьск -Уренгой'. Идем маршем на расстоянии не менее пяти километров, не выдавая присутствия. Конечная цель - Норильск.

– На Норильск маршем? Пешком?! Это же абсурд!
– запас терпения у офицеров, кажется, иссяк. Взорвались, взъярились - как прорвало...

– Смирно!!
– пророкотало в общем гвалте. Приказ наотмашь хлестнул по перегородкам и волной разбежался по металлу корабля. Геверциони стоял, упираясь костяшками пальцев о столешницу. Лицо генерала сделалось необычно жестким, злым - будто выточенный из камня грозный языческий божок. Черты заострились, словно тени в полдень, залегли глубокими шрамам. Живут лишь глаза: острые, беспощадные. Взгляд Георгия словно перст обвинителя скользил по сторонам, лишая дара речи, обрывая на полуслове.

Ошарашенные внезапной переменой, офицеры застыли по местам. Но лишь немногие - выполнив приказ. Все звуки исчезли, обнажив звенящую тишину. Только бушующий снаружи буран вдруг ударял крыльями по обшивке - что мятежной природе до людских игр? И сразу взял в тиски прокравшийся внутрь леденящий холод. Геверциони молчал.

Так продолжалось десяток секунд, пока наконец не выдержал Лазарев. Низкий бас полковника с привычным, даже обыденным раздражением в голосе грянул. Вышло ничуть не хуже, чем у Георгия. Судя по реакции.

– Товарищи офицеры! Приказ командира - 'Сми-ирно'!

Услышали, очнулись. Словно волна прошла рябью по строю. Помещение вновь дрогнуло, наполнилось жизнью. Щелкали о металлический пол подкованные каблуки, скрипели ремни портупей, шаркали рукава и куртки. Как началось, так и смолкло. Но теперь молчание не было гнетущим - к офицерам вернулась привычная волевая твердость. Когда наконец через несколько секунд движение прекратилось, в наступившей тишине раздался спокойный голос Геверциони. Словно и не случилось ничего:

– Так вот. Норильск - это не прихоть и не очередной бред. Это суровая необходимость. В случае, конечно, худшего сценария. Да! Я понимаю, что предстоит почти три тысячи километров по пересеченной местности, вслепую. Не исключено, что мы опоздаем, не дойдем. Но нет альтернативы. Если не так, то только в плен. Или штыки в землю, сами - по домам. Такой вариант устроит?

Геверциони умолк. Вновь тяжелый взгляд пристально ощупал ряды. Офицеры подтянулись, но ни проронили ни слова.

– Лично мне альтернатива радикально не нравится!
– продолжил с легким, намеренным пафосом Георгий.
– Я даже не буду громко распространяться о присяге и о чести советского офицера. Ни к чему. Вспомните другое. Разве ради этого был бой на орбите? Ради этого погиб 'Неподдающийся'?

После очередной паузы генерал, одобрительно кивнув молчащим офицерам, продолжил как само собой разумеющееся:

– Усилия стоят результата. В районе Норильска, в скалах у побережья скрыта база НКГБ. Завод, склады провизии, боеприпасов и сырья. Но самое главное - передовые разработки военной техники, не имеющей в конструкции ни одной микросхемы, ни одного процессора. На случай именно ТАКОЙ войны.

– А много этих запасов?
– живо поинтересовался Лазарев. Кажется, один из немногих, кто вовсе не испытал переживаний по поводу дальнейших действий бригады. Не остался равнодушен, а именно не допускал мысли, что можно поступить иначе, кроме как вести борьбу до победы. Несмотря на явно тяжелый характер, полковник начинал всё больше нравится Геверциони.

– Много, товарищ Лазарев, - усмехнулся Георгий - На две дивизии...

Когда наконец со всеми острыми углами было покончено, совещание вошло в привычное русло. Высказав общее видение стратегии, Геверциони не встретил в целом критики. Первая часть плана предполагала марш до Уренгоя за месяц. Далее - к Норильску. На второй этап, сопряженный с большими трудностями, заложили шесть недель. Здесь придется идти вдали от обжитых мест. В зависимости от обстоятельств на месте решили определить: либо идти коротким путем - почти напрямик, либо - по льду Пура до Тазовской губы, а затем по рекам выйти к цели. Второй вариант получался длиннее на добрые полторы сотни километров, однако так не приходилось беспокоиться о проходимости пути.

Лучше всего, конечно, отыскать транспорт. Как сугубо армейский человек, Геверциони отлично знал, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А здесь так вообще оптимально по воздуху. Но только это совсем сказки. Поразмыслив, Георгий лишь горько усмехнулся наивным мечтам. Нет, если получится - он только 'за'. Но получится - это вряд ли... Всё это несбыточно и эфемерно как и давние его кадетские грезы. Три с половиной тысячи человек незаметно никак не перевезти: ни самолётом, ни поездом. И пытаться - значит лишний раз подвергнуть опасности как бригаду, так и базу. Причём последняя без всякого пафоса гораздо важней.

'Значит, никакого транспорта, - заключил Геверциони.
– Если удастся - попробуем, но самим - не сметь!' Этот вопрос генерал тщательно прокачал задолго до совещания - именно с него и начал раскручивать стратегию ещё на 'Неподдающемся'. Так что теперь в голове уже не обрывки идей, а четкие, разложенные по полочкам аргументы. Их-то Георгий и обрушил непререкаемым валом на офицеров. Которые, говоря по-правде, вовсе не испытывали удовольствия от продекларированного намерения командующего. Но, выслушав, поутихли. Возразить оказывается нечего.

Самым слабым местом кампании оставался острый дефицит питания и медикаментов. Даже если удастся завладеть в скором времени армейскими грузовиками и провизией со складов. Топливо рано или поздно закончится, да и невозможно всю бригаду разместить по транспортам. Значит, предстоит пеший марш почти на всем протяжении. Увы, альтернативы были гораздо хуже.

Когда совещание наконец закончилось, офицеры споро разошлись. До назначенного на половину двенадцатого марша оставалось чуть больше полутора часов, а значит необходимо успеть все еще раз проверить и перепроверить. Работа офицера - настоящего, лишенного догматизма, косности и самолюбования - тяжелее не придумаешь. После аварийной посадки бойцы давно уже и крепко спят. Проверили снаряжение, чем-то помогли техникам или медикам, в пол уха выслушали привычные уже наставления офицеров или сержантов - вот и все.