Чтение онлайн

Сухолюд невозмутимо почесался и взглянул на первенца.

— Эй, есть чего пожевать?

Реверанс тихо усмехнулся и сказал:

— Непременно угощу тебя на пристани засахаренными мидиями. А пока ступай, выполни приказ мастера.

— Мидии, — уточнил Рем, прицелившись в первенца указательным пальцем. — Я запомнил.

И он ушел, бодро насвистывая «Веселого волшебника».

— Любопытный менадинец, — проговорил Реверанс дружелюбно. — Он совершенно здоров, Вохрас. Просто притворяется. Скажи ему, что не станешь его убивать, и пусть перестанет разыгрывать из себя дурачка. Тебе понадобится толковый слуга. Ну, так что, ты готов?

— Я хочу… Собственно, как мы будем выбираться из башни? Я хотел бы взять еще…

Я запнулся. Просто попытался представить, что могут сотворить с этим миром Олечуч и Проглот. Какие грани мироздания могут навсегда исчезнуть в бездонной глотке, и сколь много людей, подпоясанных оружием, кончат жизнь от руки набитой соломой и гравием. Кадык напрасно скользнул в пересохшем горло.

Но с другой стороны.

Если б Олечуч не уничтожил Рогоголового.

Если б Проглот не имел такого длинного языка.

Я сейчас мог покинуть башню только благодаря им, а, значит, и они этого заслуживали.

— Я хотел бы взять еще моего телохранителя и зверюшку.

— Это допустимо, друг мой, — не стал возражать Реверанс. — Это все?

— Да. Может быть, еще узелок с пожитками.

— Что ж, — Реверанс поднялся, словно перетек в осанистую стойку, — поторопись. Собери все необходимое и выходи. Я буду ждать тебя на поляне. А сейчас приготовься, я буду управлять башней. Будет очень шумно. Не бойся, это всего лишь механика и работа неживых двигателей. Никаких проклятий. Все будет хорошо.

С этими словами он достал из кармана небольшой прямоугольный предмет с набором блестящих пупырышков и надавил на один из них.

Мне захотелось заорать от ужаса, потому что Миркон задрожал так, как дрожит любая башня, готовящаяся потерять веру в вертикальное положение.

— Ай, помогите, — проскулил я.

Судя по моим ощущениям, башня опускалась вниз. Делала она это с максимальным драматизмом, рыча и содрогаясь так, что, будь у меня зубы, челюсть повыщелкала бы их один за другим.

Под конец Миркон довольно долго скрежетал и крутился вокруг собственной оси. Затем с жутким ударом встал в какой-то подземный паз и замер. Метеоритный камень продолжал дрожать и нервничать. Он еще не знал, что это не конец шутки. Реверанс нажал на второй пупырышек и стены начали расходиться в сторону тремя лепестками. Я закрылся руками от струй песка и мусора. Упавший сверху свет обжог мою шкуру, и Реверанс быстро накинул на меня старый балахон.

Стены никли все ближе к земле и, наконец, легли на нее тремя огромными желобами, придавив вершинами деревья. Смертоносной иглой торчал платиновый шпиль.

Стоял прохладный полдень конца Откорма. Пугливо верещали птицы, злобно выли лесные жители. Светозверь ворочался в небе, полный икры и планов на отпуск. Вялый, одышливый ветерок скользил у меня меж лодыжек, почти не тревожа драную юбку балахона.

— У-кхе, — чихнул я, щурясь из-под пыльного капюшона, наползающего на нос.

— Я не стал делать этого сразу, — проговорил Реверанс, глядя на мою жалкую позу готового к смерти шахматного коня. — Подумал, что могу слишком сильно тебя напугать. Знаешь, в этой башне вместе с тобой была заключена в своем роде тонкая ирония. Первенцы построили ее, чтобы контролировать континент. Но в результате в ней возрос ты. Неожиданная величина, очень полезная миру.

— Спасибо, — никогда в действительности не знаешь, как ответить, когда тебя называют неожиданной величиной.

— Поторопись, — еще раз предупредил Реверанс. — Нас преследуют.

— У-кхе? То есть, я хочу сказать, уже?

— Да, — Реверанс ласково потрепал меня по макушке, как понятливого песика. — Уже. И поверь, с этими первенцами тебе лучше не встречаться. Они уничтожат тебя сразу, как только поймают.

— У-кхе! Но за что?!

— Просто за то, что ты нужен мне.

— Так-так.

— Но в действительности, тебя следует уничтожить потому, что ты угроза их правлению. Просто они еще этого не знают.

— Ах, вот оно что. У-кхе!

— Ты расстроен?

— Просто позабыл, куда запрятал планы на скорую гибель. Ты знаешь, в какую сторону бежать?

— Знаю. Нам необходимо добраться до центральной пристани Ефврата.

— Вохрас! — крикнул Рем, появляясь на другом конце раскрывшегося этажа.

Следом за ним появилась черная глыба Олечуча. Он шел раскинув руки в стороны, издавая звуки, которые не ждешь услышать, по крайней мере, до приближения к вратам Ада.

— Нам придется идти через город?! — в отчаянии воскликнул я. — Хочешь заработать на парне с двумя правыми ногами? Ты ведь могущественный волшебник, открой какой-нибудь портал или подними нас в воздух!

— Я открою портал лишь до самого города. Порталы на пустом месте создавать сложно даже мне. Ты, вероятно, хотел бы соединить наши усилия, но маггии Первенцев и людей имеют разные мировые регистры и несовместимы. Ты ведь должен знать это.

— Гм. Ну. За все это время многое…

— Вохрас! Какого змея произошло?!

— …позабылось.

— Вохрас!

— Для тебя я господин Вохрас! Э-э-э… Червь!

— Да-да. Эй, ты! Да, ты, в белом! Как тебя там?! Верерамс? Где мои мидии, Верерамс?!

— Каша! Каша! Смотри, мертвый зверь! Какая прелес-с-сть… Кто? Никогда о нем не слышал.

– ..! (треск ломаемого дерева)..!

— Впервые в жизни мне кажется, что я смущен, — произнес Реверанс, глядя на моих сопартийцев сквозь паранджу. — Ты уверен, что хочешь взять их с собой?

— Эх…

— Хорошо, я не буду тебя искушать, — сказал первенец. — Сейчас я открою портал. Времени на сборы не осталось. Наш враг уже слишком близко.

— Насколько близко? — спросил я, начав озираться по сторонам в поисках вооруженных фигур, мелькающих меж стволов.

— Ежи! — заорал вдруг Рем.

— Он уже здесь, — спокойно ответил Реверанс, надевая на руки плотные рукавицы, расшитые алмазными нитями. — Хм. Ежи. Миумун, ты, как всегда, жалок.

— И змеи! — добавил Рем, уже почти у меня под боком.

— А вот это уже серьезней, — сказал Реверанс, совершая рукавицами сложные пассы. Со всей поляны, окрестного леса, быть может со всего мира, к нам потянулась душная, колючая сила, которая злобно кусала Реверанса за рукавицы, пыталась жалить его и жечь. Рукавицы задымились.