Чтение онлайн

Так много в ней умерло вместе с ними, но она ни на что не променяла бы свои воспоминания, даже если они иногда причиняли боль. Лучше это, чем мрачность, которую, должно быть, хранили воспоминания Луки. Он никогда не рассказывал о чём-либо в деталях, но Талия знала Орден, знала жестокость его отца и знала, что Лука был лучшим — самым сильным, самым быстрым, самым метким — потому что у него не было выбора.

Ожиданий от него, причем жёстко навязываемых, было бы достаточно, чтобы заставить кого угодно стать холодным. Но Талия знала о Луке кое-что, чего не знал никто другой: он действительно чертовски хорошо умел притворяться. Она подозревала, что в половине случаев он убеждал даже самого себя, но это ложь. У него было доброе сердце.

У него в голове имелся выключатель. У его сердца его не было.

«Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности».

«Пожалуйста, Талия. Остаться».

Чёрт возьми. Она не умела скрывать свои чувства так хорошо, как Лука. Она могла ненадолго замаскировать их гневом, достаточно, чтобы оттолкнуть его, достаточно, чтобы одурачить остальных. Но провести здесь весь день…

С тяжёлым сердцем Талия закрыла дверь и заперла её на засов. Затем она прислонилась к косяку и смотрела, как Лука, прихрамывая, идёт на кухню. Она не была уверена, насколько серьёзно он ранен. С его терпимостью к боли трудно сказать наверняка. Много раз за годы она останавливала его, заставляла позволить ей позаботиться о нём.

Насколько хорошо он заботился о себе без неё?

Лука открыл дверцу холодильника в своей опрятной кухне и достал бутылку с кровью. Ему это было необходимо. Его лицо, обычно оливкового цвета, сделалось бледным, под глазами залегли тёмные круги. Хотя на его костюме не виднелось крови, Талия почувствовала, что штанина промокла насквозь. Её руки были красными, и она улавливала этот запах.

Она сказала себе, что именно поэтому у неё частично удлинились клыки, а рот наполнился слюной. Запах крови подействовал бы так на любого вампира.

И этот костюм так красиво облегал его фигуру. Густые тёмные волосы были так идеально подстрижены и уложены — до тех пор, пока из-за бегства через весь город они не растрепались на ветру. У него было сильное, утончённое лицо.

Он всегда так смотрел на неё.

Вот как сейчас, его взгляд был таким пристальным, когда он протягивал бутылку с кровью. Талия покачала головой в ответ на это предложение. Она пила кровь перед тем, как отправиться в «Рэкк», и она её не теряла. Она потеряла бы, если бы Луки там не оказалось. Возможно, сейчас она была бы мертва.

«Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности».

Зачем ему понадобилось это делать? После того, как она так с ним разговаривала? После того, что она с ним сделала?

— Твои ноги, — сказал Лука.

Талия подняла одну, чтобы посмотреть на поцарапанную, покрытую синяками стопу. Ещё до того, как они добрались до лестницы в «Рэкке», она сбросила туфли на каблуках и побежала босиком, но с ней всё было в порядке. Не зря Орден так усердно тренировал их. Её много раз били палками по ногам, чтобы закалить их, закалить её саму. Честно говоря, удар по голове бильярдным кием Мазая причинил больше вреда. Головокружение лишило её способности переноситься призраком. Талия не предвидела этого удара, а старый ублюдок оказался проворнее, чем выглядел на первый взгляд.

— Сотрясение мозга? — спросил Лука.

«Перестань беспокоиться обо мне».

— Неа. Но я стукнулась большим пальчиком на ноге, — она постаралась придать своему тону лёгкость, чтобы положить этому конец, но это было ошибкой, потому что это рассмешило Луку, и сердце Талии сжалось.

Она уже много лет не слышала этого смеха. Чтобы отвлечься, она прошла мимо Луки к кухонной раковине и вымыла руки. Вода стала красной от его крови. Боже, его могли убить сегодня ночью. После всего, что она сделала, чем пожертвовала… Его смерть была неприемлема. Немыслима.

Но то, как он едва справился со своим последним прыжком….

Талия оборвала эту мысль. Он справился, и так мог сделать только он. Ей всегда нравилось бегать с ним наперегонки, соревноваться с ним, иногда побеждать его, но она не испытывала иллюзий. Он лучший, золотой мальчик Ордена. Или был им когда-то.

Талия вытирала руки кухонным полотенцем, пока Лука, морщась, пил холодную кровь. Её взгляд скользнул к его горлу, когда он сглотнул.

«Я не прикоснусь к тебе».

«Пожалуйста, Талия».

Она отвела взгляд.

Краем глаза она заметила, как он поставил пустую бутылку на стол. Она заметила, как он замер. Она знала, что сейчас произойдёт, и приготовилась к этому.

— Чем, чёрт возьми, ты думала, приближаясь к Мазаю?

Она уклонилась.

— Почему ты был там?

— Ты знаешь почему.

— Я действительно не знаю, — не после того, как она была такой ужасной с ним, такой намеренно ужасной. Она пырнула его. Она сказала ему, что ненавидит его.

Его янтарные глаза на мгновение остановились на ней, но Талия не встретилась с ним взглядом. Потому что она была трусихой. Потому что она чертовски боялась попросить прощения.

Лука покачал головой и уставился на бутылку, по внутренним стенкам которой стекали яркие капли крови. Она молилась, чтобы он оставил эту тему.

Он так и сделал. Это слишком болезненно для них обоих.

Лука снова поднял на неё глаза, возвращаясь к более практичным вещам.

— Что произошло сегодня вечером? Что тебя выдало?

— Я не знаю, и сейчас это не имеет значения. Где твоя аптечка первой помощи?

— Талия…

— Ты весь истекаешь кровью. Давай же, — она щёлкнула пальцами. — Аптечку первой помощи, немедленно.

Она начала открывать шкафы, но обнаружила тарелки, чашки и сухие завтраки. Ах да, целый шкаф с кофе. Конечно. И ещё там была кофеварка, единственное вычурное приспособление на всей кухне.

— Всё ещё зависим от кофейного сока, да?

— Есть вещи и похуже, — сухо ответил Лука. — А аптечка первой помощи под раковиной.

— Я была не так уж далека от истины. Я знала, что она будет в этой комнате.

Талия поняла свою ошибку в ту же секунду, как произнесла эти слова. Она замерла. Он замер.

Да, она знала его. Его предпочтения в еде. Его тембр голоса. Она знала, что он чертовски раздражителен сразу после пробуждения. Она знала, что ему по вкусу старые итальянские фильмы. Она знала, какие прикосновения ему нравились, знала, каким доминирующим он мог быть. Она знала, что он иногда предпочитал, когда доминировала она. Она знала, как он выглядел, какие звуки издавал и как он ощущался, когда кончал.