Отважная бродяжка
Шрифт:
Кузен сделал несколько шагов по направлению к ней, и она отступила назад. Господи, да он снова собирался обниматься.
– Кузен Джеремайя, я не жеманничаю! – Кейт почти кричала в отчаянии. – Я сказала, что не выйду за вас, и именно это я имела в виду. Ничто не заставит меня передумать.
– Как вы восхитительно застенчивы, – рокотал кузен Джеремайя, надвигаясь на нее с решительной улыбкой на лице.
– Я не застенчива!
– Думаю, вам лучше послушать леди, – произнес спокойный голос позади них. – Мой друг, мистер Карстерз, уже познакомил вас с довольно грубыми приемами борьбы колдстримских гвардейцев. Я же готов показать вам приемы, которые предпочитают джентльмены из девяносто пятого стрелкового полка. – Френсис начал закатывать рукава, затем остановился. – Если только вы не принесете леди извинения и не уйдете прежде, чем я закончу подготовку.
После этих слов он продолжил закатывать рукава, аккуратно и не торопясь.
Кузен Джеремайя наблюдал за тем, как обнажались мускулистые предплечья Френсиса. Всего один удар Карстерза уже наградил ужасной головной болью и, судя по ощущениям, трещиной в челюсти. Коул начал что-то возмущенно бормотать о насилии, которое приходится сносить человеку, чьим единственным преступлением является слишком пылкое ухаживание за леди, когда поймал сверкающий взгляд полковника Мастертона. И увидел в нем тревожащее сходство с убийственным взглядом мистера Карстерза несколькими минутами ранее. Незадачливый ухажер торопливо пробормотал извинения Кейт и ретировался, чуть ли не бегом преодолев лужайку в стремлении поскорее покинуть этот негостеприимный дом.
Несмотря на комичную картину поспешного отступления, у Кейт не было желания смеяться. Она чувствовала себя как выжатый лимон. И не хотела обсуждать произошедшее с Френсисом.
– Спасибо, Френсис, – тихо вымолвила Кейт и повернулась, чтобы уйти.
– С вами все хорошо? – спросил спаситель.
– О, не беспокойтесь, – уверила Кейт, предпринимая провальную попытку весело улыбнуться. – Мне просто нужно немного отдохнуть.
Она повернулась и побежала наверх в свою комнату.
Позднее тем же вечером Кейт спустилась вниз, чтобы проследить за приготовлением ужина. Джек куда-то ушел. В таверну, без сомнения. Кейт не была в настроении ужинать с Френсисом, поэтому поела на кухне со слугами. В самом деле – все это казалось донельзя нелепым. Вот она, девушка, которая знает, что не может выйти замуж, и при этом за ней ухаживают двое джентльменов, ни одним из которых она не увлечена…
Кейт вздохнула. Еще недавно, правда, недолго жизнь протекала удивительно приятно… Она по-прежнему частенько ловила на себе взгляд Джека, но вместо покровительства и затаенной нежности в его глазах сквозило подозрение и тягостное неодобрение. Что бы она ни делала, казалось, он постоянно злился на нее. Это сбивало с толку, причиняло боль и раздражало все сильнее.
Причем непонятно, какие чувства питал к ней Джек и каковы были его намерения. Спору нет, его поцелуи волновали как ничто, испытанное ею прежде, но она обязана сопротивляться возникшей привязанности. Даже если можно предположить невероятное, будто он испытывает к ней что-то более глубокое, нежели похоть, союз между ними невозможен. Любой человек с крупицей здравого смысла понял бы, что Джек в его положении должен жениться на деньгах.
Кейт подумала, каким же бездушным был его отец, раз так безжалостно лишил сына наследства. Если бы жестокосердный родитель не играл в карты в тот день, когда умер, и не выиграл бы документ на эту собственность, Джек теперь бы ютился… лишь Богу известно – где. В любом случае, если Джек и собирался предпринимать какие-то шаги, чтобы наладить свою жизнь, то ему, скорее всего, придется искать себе наследницу, родовитую наследницу, а не дочь бедного священника, не имеющую за душой ничего, кроме вульгарного скандала…
– Мисс Кейт, – прервала поток ее мыслей Флоренс, – вы же почитаете нам вскорости чуток из той истории?
Кейт улыбнулась. Несколько недель назад, убираясь в библиотеке, она обнаружила несколько новелл миссис Радклифф [47] . Как дочери викария ей было строго-настрого запрещено читать «пустяковые рассказы», так что, естественно, Кейт пристрастилась к ним. Теперь каждый вечер пока Марта и девочки шили и чинили одежду, Кейт вслух читала очередные приключения, заставляя внимавших задыхаться от ужаса и восхищения.
[47]Анна Радклифф (англ. Ann Radcliffe, урожденная мисс Уорд, Ward; 9 июля 1764 – 7 февраля 1823) – английская писательница, одна из основательниц готического романа или так называемого «романов ужаса».
Анна Радклифф родилась в 1764 году в городе Холборн в семье галантерейщика Вильяма Уорда; ее матерью была Анна Уотс. Фамилию Радклифф она получила, выйдя в возрасте 22 лет замуж за журналиста Вильяма Радклиффа, владельца и главного редактора газеты English Chronicle. Поскольку у них не было детей, Анна, чтобы занять свободное время, начинает заниматься беллетристикой. Это ее занятие поощряет и поддерживает ее муж.
В течение 7 лет она выпускает все свои книги, получившие впоследствии широкое распространение, затем прекращает заниматься литературой. Это происходит из-за того, что Анна от природы была застенчивым человеком и большая известность пугала ее, нарушая внутренне спокойствие.
Жизнь Анны Радклифф, как и ее творчество, окружены различными тайнами. Одна из таких легенд гласит, что, выдумывая новые сюжеты и страшные детали своих произведений, Анна сошла с ума и после этого умерла.
На самом деле Радклифф скончалась в 1823 году от пневмонии. Похороны писательницы состоялись в церкви Святого Георга около Гановер-сквер в Лондоне.
И публика Кейт росла. Сестры девушек и их брат, слушая на ферме пересказ каждого захватывающего эпизода из «Удольфских тайн», вскоре решили, что Милли и Флоренс нуждаются в сопровождении по пути домой. Каждый вечер шестеро представителей семейства Коттеров, Марта, Карлос, грум Френсиса и даже его высокомерный камердинер «случайно» появлялись на кухне во время чтения очередной главы.
Оглядевшись, Кейт увидела, что все собрались. Она не осознавала, что уже так поздно. Кейт взяла роман, присела поближе к огню и начала декламировать. Час спустя она закрыла книгу, что вызвало вздохи и протесты со стороны слушателей.
– Э, мисс Кейт, – проговорил брат Милли, Том, – этот негодяй Монтони, ведь он взаправдашний злодей, да? Наш па завсегда говорит, что иностранцам нельзя доверять, – он бросил потемневший взгляд на Карлоса.
– Si, – мгновенно отреагировал Карлос, – я, к примеру, никогда не доверял итальяшкам… никогда! Этот синьор Монтони [48] – плохой человек. Бедная мисс Эмили [49] .
За этим последовал дружный хор согласия. Девушки картинно вздрагивали и болтали об услышанном, когда выходили одна за другой.
[48]Игра слов: signor Montoni ~ sinner Montoni. Sinner – негодяй, грешник и signor – синьор – звучат похоже по-английски.
[49]Эмили, героиня самого знаменитого готического романа «Удольфские тайны» Анны Радклифф, с первых глав книги попадает в мрачную атмосферу зловещих тайн. Удольфский замок стал для всех его обитателей вместилищем ужасов и трагических происшествий, устрашающих даже самые мужественные сердца. Борьба с темными силами зла явилась смыслом жизни Эмили Сент Обер.
– Собираешься идти наверх в постель, голубушка? – спросила Марта.
– Нет, еще нет. – Кейт совсем не устала после дневного сна. – Пожалуй, я просто немного посижу тут возле огня, Марта. А ты иди спать.
Они пожелали друг другу спокойной ночи, и вскоре Кейт осталась наедине со своими мыслями.
– Интересно, сколько еще в вас скрыто талантов? – произнес глубокий баритон из тени, заставив ее подпрыгнуть от испуга.
Она обернулась и разглядела Джека, небрежно прислонившегося к стене чулана, наполовину скрытого сумраком.
– Как давно вы там стоите? – спросила Кейт задыхающимся голосом.
Джек выступил вперед из темноты.
– Минут двадцать или около того. Все были так захвачены вашим чтением, что никто не заметил, как я пришел, и я решил не прерывать вас. Вы хорошо декламируете, малютка Кейт, – насмешливо проговорил Джек и споткнулся о стул.
В желудке Кейт все оборвалось. Он был пьян.
– Такая вся из себя актриса, да? – навис над ней Джек, и Кейт вжалась в спинку стула.
Майор вытянул длинный палец и легко провел по ее носу.
– Опять пятнышко от муки. Черт меня побери, если я когда-нибудь встречал другую женщину, настолько склонную к неряшливости.
Кейт отдернула голову. У нее на самом деле имелась склонность что-либо расплескивать и рассыпать, и, несмотря на все старания оставаться опрятной, она частенько находила следы от муки или пятна пыли на лице или руках, когда совершала вечерний туалет. Но Кейт была уверена, что все совсем не так плохо, как утверждает Карстерз. Она вытерла рукавом свой нос, глядя на Джека, мягко покачивающегося из стороны в сторону.