Чтение онлайн

Я не знал, что собирался делать отец Пэна, когда узнал бы об этом, но мои родители могли даже отречься, отказаться и от меня, и в помощи. Хотя если они захотели бы, то могли бы помочь мне, потому что моя мама работала на правительство, но у меня было мерзкое предчувствие, что они не станут делать этого. Это был конец моей жизни. И жизни Пэна тоже.

— Где твой грёбаный мотоцикл?

— Там.

Я указал на номер кабинки, где стоял мой мотоцикл. Она была довольно далеко от машин копов, её было не видно с улицы.

— Давай сюда ключ от гаража. — Тот, кто собирался повести и, вероятно, украсть мой мотоцикл, протянул руку.

Я залез в карман и почувствовал в нём пластиковую карту от кабинки. Я вытащил руку и сказал:

— Пусто. Наверное, выпал из кармана, когда мы были в номере.

Пэн посмотрел на меня. Он точно знал, что ключ был у меня всё время.

Глаза копа округлились.

— Ты тупой педик! — сказал он и повернулся к остальным. — Ждите здесь, пока я поднимусь и найду ключ.

Он торопился, пытаясь втиснуться в узкий вход мотеля.

Пэн и я переглянулись. Я чувствовал, что он понял, что я собираюсь сделать. И он собирался попытаться сделать то же самое.

Я резко пнул копа, который держал мои руки, поставил свою ногу на его и быстро наступил. Всё шло нормально: я неспроста был капитаном школьной команды по борьбе. У меня не было времени посмотреть на то, что делал Пэн, но я слышал, как его коп заворчал в то же время, что и мой. Я набросился на копа сверху. Было отвратительно чувствовать, как его жирное пузо касалось моего живота. Их телосложение сильно замедляло движение, и именно это помогло нам спастись. Одной рукой я сдавливал его шею под подбородком, а другой тыкал в глаза. Он пытался оттолкнуть меня, но даже несмотря на то, что крупнее, я сильнее. Пока я нападал, то волновался за Пэна. Он был меньше меня.

Но он тоже сильный.

Я видел, что из глаз моего копа пошла кровь. Это именно тот момент, когда начинаются проблемы со зрением. Я сильно надавил на его трахею и его свела судорога.

Я встал на ноги, чтобы помочь Пэну, но его коп тоже валялся на земле. Я не знал, как Пэну удалось это. Может быть, это было какое-то азиатское боевое искусство, но у меня не было времени хвалить его. Я разблокировал пластиковый занавес гаража, поднял его, надел шлем, второй шлем дал Пэну, и мы запрыгнули на мотоцикл. Пэн сидел прямо за мной. Я вдавил на газ, и мы стремительно удалялись от мотеля. На дороге мы объезжали машины, замершие в пробках. Мы обгоняли их, не превышая лимит скорости. Было понятно, что копам из мотеля нас уже не поймать.

Мы поняли это одновременно и начали смеяться. Но смех не мешал мне ехать так быстро, как это было возможно, обгоняя при этом машины.

— Куда мы едем? — прокричал Пэн сквозь рёв двигателя и шум машин.

Он сомкнул свои руки вокруг моей талии.

— Есть одно место, — прокричал я ему в ответ. — Я слышал много насмешек про него. Это на выезде из страны, на границе штата. Больше похоже на твою деревню, потому что там мало домов. И нет небоскрёбов. Место, которое не контролируют ни армия, ни копы. Место, где скрываются неудачники. И только там мы можем спастись.

— Но у нас же нет паспортов! — завопил Пэн.

— Они больше нам не нужны. Даже если бы они были у нас, они бы нас выдали. Копы разошлют нашу информацию на каждый компьютер нашего штата и других штатов Альянса тоже. Но я не думаю, что в этом месте кого-либо волнуют документы. Возможно, мы оба будем счастливее там.

Пэн обнял меня ещё крепче. Даже сквозь шлем он попытался поцеловать меня в шею.

* * *

Четыре некомфортных, голодных, почти бессонных дней спустя, мы перебрались от асфальтированных дорог и государственных контрольно-пропускных пунктов к лесам с живыми деревьями, покрытыми листьями и цветениями! Мы остановились через дорогу от деревянных ворот, дорога была покрыта грязью. На другой стороне были пышные цветочные клумбы, и я не мог ехать по ним на мотоцикле.

Прямо перед воротами небольшая группа людей устроила пикник на траве. Некоторые из них были такими же молодыми, как мы, и похоже, что ели они настоящего жаренного цыплёнка с картошкой. Огромный шоколадный торт ждал своей очереди на тарелке. У меня потекли слюнки. Мы с Пэном довольно долго ничего не ели.

Когда эти люди увидели нас, они поднялись, широко улыбнулись и распахнули ворота, не задавая никаких вопросов.

Пэн посмотрел мне в глаза.

— Дом, — пробормотал он.

А люди из-за ворот подошли и приветливо обняли нас.

§ 15. “ Пустой карман ”

Время, проведенное в автобусе, прошло мимо меня, будто его никогда и не было. Они все просто ехали вместе, лениво ссорясь и всматриваясь в пространство, устав друг от друга, и испытывали скуку и тесноту, чтобы переживать о чем-либо. Омика парила в облаке шума и грохота плохих дорог до своей остановки, где она вышла и поплелась вдоль квартала в свою лачугу. Пройдя прямо к заплесневелому дивану, она бросила, не заботясь куда, провисший пакет с разными мелочами и глупый рюкзак, полный маленьких толстых озвученных книжек. Утром она оставила свой флэт-топ 3Z включённым, так что он возобновил свой нормальный режим работы. Флэт-топ был теплым, подобно огню, но без присущего ему жара, под каким бы углом ты его не рассматривал.

В данный момент рядом со стеной искрился «Час Большого Шара». В наборах подороже — тех, что сделаны из тончайших стопок чипов и проводов — изображение было всегда чистым и могло заполнить комнату. Тем не менее, когда хост подключался, даже слабая настольная установка позволяла устанавливать зрительный контакт друг с другом. Или, по крайней мере, с изображениями друг друга.

Мерцая множеством ярких измерений дешевого проектора Омики, всё на шоу-площадке было освещено оттенками корпоративной помады, частично покрытых инеем, частично матовым. Ведущая расположилась на двухместном темно-вишневом диване, вся в белом и с серебристыми волосами, уложенными сзади в форме айсберга. Её пальцы на ногах с ярко алыми ногтями были согнуты в тёмно-красных кожаных сандалиях. Свет стал розовым, и ведущая засияла улыбкой, но старый 3Z Омики из-за молекулярной неподвижности так исказил её зубы, что они стали выглядеть как китовый ус.

У неё кольнуло в локтях и коленях от этого эффекта. Это было нечто большим, чем просто рефлексом — зловещий знак, предвестие или, возможно, просто случайные проектирующие лучи из соседней вселенной. Кто знал? Реальность не была прежней после Большой Катастрофы. Не то, чтобы кто-нибудь знал, что точно произошло. Кроме самой Большой Катастрофы. Всё, что угодно могло просочиться через внезапно возникшую воронку на дороге или разбитые окна, подлатанные скотчем, пластиком и отчаянием вместо стекла — вообще всё, даже кусочки мечтаний других людей.

Её странное чувство могло прийти откуда угодно и могло значить всё или ничего.

Чтобы это ни было, в последнее время с ней происходило многое. Маленькие знаки, приступы боли в суставах и коже. Её ощущения обострялись бы до тех пор, пока не обнулились бы в источнике своего происхождения. Это её раздражало; еще больше дерьма, о котором надо было думать в её и так уже разрушаемой временем бесцельной жизни.

Но она чувствовала это, поэтому она выключила звук и услышала… мгновение или два спустя… неприятно обыденный звук: шуршание и треск, которые, вероятно, издавало насекомое. Настолько большое, что оно двигало застарелую грязную посуду на «кухонном столе» (расколотая старая дверь, лежавшая на древних покрышках недалеко от входа), когда шло по ней.