Чтение онлайн

– Нет! – выкрикнул Палладис. – Уверяю вас, мы вовсе не этим здесь занимаемся!

– Лжец, – взревел Пожиратель Миров, отводя назад кулак.

Прежде чем Тагор успел дать волю своей убийственной мощи, двери в Храм широко распахнулись, и зарево сотен ламп и колеблющихся факелов, горевших снаружи, очертило две чудовищные фигуры. Вместе с ними внутрь хлынул страх, принесённый порывом смешанного с пеплом ветра, и Атхарва внезапно почуял за стенами Храма хищные разумы охотников.

Он узнал Гхоту, знакомого ему по битве под стенами приёмной Антиоха. Второй же воин имел такие немыслимые размеры, что у Атхарвы перехватило дыхание.

Он был ещё громаднее, чем даже чудовищный по своим габаритам Гхота, превосходя Тагора ростом, а покойного Гифьюа – размахом плеч. На нём был комплект шлифованных доспехов цвета бронзы и полночного мрака. Они были выполнены в форме брони, в которую одевались в войске давным-давно погибших воинов, и он носил их так, словно они были его второй кожей. На его боку висела устаревшая модель болтера, а поперёк спины крепились ножны, в которых содержался меч с огромным клинком.

– Я Громовой Повелитель, – произнёс Бабу Дхакал. – И у вас есть то, в чём я нуждаюсь.

Перед ним стоял воин, которого не могло существовать. Такие, как он, уже давно уснули навеки, сражённые все до единого в последней битве Объединительных Войн. Они полегли в полном составе, чтобы одержать последнюю и величайшую победу для Императора, и этот факт демонстрировал всю меру их героического самопожертвования. И тем не менее, вот он, стоит перед ними, огромный и величественный, ужасный и отвратительный, с серой, отмершей кожей лица, кроваво-красными глазами и аурой, пылающей так ярко, что на неё невозможно было смотреть. Сам его облик был настолько внушительным, что требовал от окружающих всего их внимания и всех их запасов страха.

– Ты Бабу Дхакал? – спросил Атхарва, хотя вопрос и был излишним.

– Естественно, – ответил Громовой Повелитель.

Все до единого мужчины, женщины и дети отхлынули в заднюю часть Храма и сгрудились под сенью безликой статуи, словно Бабу Дхакал и Гхота проецировали перед собой какую-то разновидность силового поля. Атхарва заметил Кая и светловолосую женщину в завязанной на виске бандане. Он незамедлительно понял, кем она была, и ему захотелось улыбнуться, потому что фортуна послала ему астропата и навигатора. Воистину, мироздание мало-помалу раскрывало перед ним вселенскую тайну своей собственной сущности.

Стоящий рядом с ним Тагор исходил злостью. Атхарва чувствовал его стремительно нарастающий гнев, который грозил выплеснуться в любую секунду. Субха и Асубха следовали примеру своего сержанта, хотя их боевой пыл категорически не дотягивал до взрывоопасного уровня Тагора. Атхарва не ощущал присутствия Севериана и надеялся, что Волк успел ускользнуть из Храма.

– Ты убил воина из Легионов Астартес, – гортанно пролаял Тагор, обращаясь к Гхоте. – За это я заберу твоё сердце.

Гхота широко ухмыльнулся, скаля зубы:

– Я уже побил тебя один раз, молокосос. Могу повторить это снова.

Бабу Дхакал поднял руку, упреждая новый приступ гнева Тагора.

– Я пришёл сюда не для того, чтобы с вами сражаться, Астартес, – сказал он. – Я пришёл кое-что вам предложить. Не соблаговолите ли выслушать?

Неожиданные слова воина застали Атхарву врасплох. Он не учуял в Бабу Дхакале никакого желания договариваться, но с другой стороны, он практически не мог обратить на него своё псионическое восприятие без опасений его перегрузить.

– Чего ты хочешь? – спросил он, не выдавая голосом охватившего его беспокойства.

– За стенами этого здания находятся люди, которые желают вас убить, – сообщил Бабу Дхакал.

– Я это знаю, – ответил Атхарва, и Бабу Дхакал зашёлся смехом, который его разрушенная гортань превращала во влажное, животное клокотание.

– Ты знаешь, потому что в настоящий момент я позволяю тебе это знать, – сказал воин.

– Их я тоже убью, как только сломаю твой хребет о своё колено, – пообещал Тагор.

– Там как минимум сотня человек, кустодий, убийца из Клана и носитель настолько убийственной штуки, что встречи с ней не вынести ни одному из присутствующих здесь воинов.

– Оружия? – спросил Субха.

– Нет. Правды.

– Кто ты такой? – потребовал от воина Атхарва. – Я знаю, что твоё имя заведомо бессмысленно. Бабу – это всего-навсего "отец" на древнем языке Бхарата [82] . А Дхакал? Это просто район в этой части гор. Так кто ты такой?

– За эти годы я сменил много имён, – ответил Бабу Дхакал, – но ты же не это имеешь ввиду, да? Нет, ты ведь хочешь узнать моё истинное имя – то, под которым я ходил в битвы при завоевании этой планеты?

– Да, – подтвердил Атхарва.

– Что ж, поскольку я пришёл сюда ради сделки, я предоставлю его тебе в знак моих честных намерений. Я уже не помню своего смертного имени, но когда моя плоть переродилась в эту новую форму, меня нарекли Ариком Таранисом [83] .

Это имя само по себе имело вес, его историческая значимость заставляла примолкнуть. Пожиратели Миров растеряли весь свой гнев, Атхарва же стоял в полном ошеломлении. Среди них не было ни одного, кто не знал бы этого имени, или тех битв, которые выиграл носивший его человек, тех врагов, которых он сразил, и тех великих наград, которые он заслужил.

– Ты Носитель Молний? – спросил Тагор.

– Титул, пожалованный мне после Битвы у Горы Арарат в Царстве Урарту, – сказал Бабу Дхакал. – Я был удостоен чести поднять Стяг Молний при провозглашении Объединения.

Атхарва едва мог поверить своим глазам. Этот воин был самой историей, воплощённой в живое тело: Повергатель Гадюарэ [84] , Последний Джигит, Истребитель Скандии, Престольный Убийца...

Вся эта череда титулов беспорядочно пронеслась в памяти Атхарвы вместе с сотнями прочих военных лавров, которыми был увенчан этот воин, завершившись сказанием об окончании легендарной жизни этого великого воина на вершине некогда залитой потопом горы.

– В хрониках говорится, что ты погиб, – сказал Атхарва. – Ты умер от ран, как только был поднят стяг. Ты пал в той битве вместе со всеми своими воинами.

– Ты вроде бы неглупый человек, – ответил Бабу Дхакал. – Ты должен быть достаточно разумным, чтобы не воспринимать то, о чём говорится в хрониках, буквальным образом. Такие байки, как те, что рассказывают про нас, исходят из уст последнего оставшегося в живых человека, а для Императора было бы неприемлемым разделить свою победу с другими. В чём слава, когда ты завоёвываешь мир, имея за спиной неодолимую армию? Нет, чтобы посеять зерно легенды, ты должен выиграть ту войну в одиночку, а для этого не должно остаться никого, кто мог бы опровергнуть твою версию событий.