Чтение онлайн

По воспоминаниям Эльсбет Парек, Октябрьская революция насторожила эстонский народ. Не было чувства упоения свободой, «ничего запоминающегося, впечатляющего».

Большевистский переворот на территории Эстонии готовил Военно-революционный комитет, руководимый Иваном Рабчинским, его заместителем был Виктор Кингисепп. Под руководством Виктора Кингисеппа начались выступления против Временного земского совета Эстляндской губернии и создающихся эстонских воинских частей.

После свержения руководимыми Лениным большевиками демократического Временного правительства России власть в Эстонии перешла от Яана Поски в руки большевиков. Были национализированы крупнейшие предприятия и банки. Одновременно изымались земли и поместья прибалтийских немцев – земля стала государственной собственностью. Эльсбет Парек описывает, как большевики арестовывали остзейцев.

Вместе с другими я была на улице, когда провели их (остзейских дворян) колонну: много стариков, которые с трудом передвигались в своих шубах, мужчины с гордыми лицами и представительной осанкой, мальчишки с испуганными лицами. Мужская половина дворянства Эстонии шагала меж штыков. Народ наблюдал молча. Немцев не любили,но и не злорадствовали над их судьбой. Было даже как-то неудобно смотреть на ковыляющих стариков. Первую часть дворян повели в здание элеватора, расположенного в порту. Распространялись ужасные слухи, что их хотят взорвать вместе с элеватором, если приблизится фронт. В действительности их отправили через Петроград в Сибирь. После заключения Брест-Литовского мира они были освобождены – те, что выжили в злоключениях. Отчаянный крик о помощи остзейских немцев ускорил приход немецких оккупационных частей на территорию Эстонии.[16]

Землю крестьяне не получили, целью было создание крупных хозяйств или колхозов. Были закрыты и превращены в «народные дома» церкви. Это была крупнейшая ошибка большевиков, ибо после этого они потеряли поддержку крестьян. Установление советской власти на всей территории Эстонии не удалось, и после Октябрьской революции здесь оставалось двоевластие. Насилие и убийства, учиненные большевиками в Эстонии, привели к тому, что народ не стал их поддерживать.

Воспользовавшись слабостью власти, в ноябре 1917 года Земский совет сделал важный шаг: он собрался на внеочередное совещание на Тоомпеа и принял декларацию, в которой провозгласил, что является носителем высшей власти в Эстонии. Эстония сделала первые шаги к независимости. К тому времени, когда большевики во главе с Виктором Кингисеппом проникли в зал дворца, совещание было уже закончено. Перед дворцом собралась толпа народа, которая под влиянием большевиков атаковала делегатов, дело доходило до драки.

Часть люмпенизированных элементов, которая обычно находится в моменты беспорядков, напала на членов Маапяэва, покидавших дворец. Были избиты и закиданы камнями Юри Вильмс, Яан Теэмант, Яан Тыниссон и Пеэтер Пылд, состоявшие в одной фракции и поддерживающие друг друга. Позднее по всей территории Эстонии распространялись протесты против избиения депутатов Маапяэва. Помню, как после Октябрьской революции у всех офицеров исчезли погоны у кого-то их просто сорвали, кое-кто снял сам. Опасными могли стать и следы погон, ибо в армии господствовала ненависть к офицерам.[17]

1918 год ознаменовался настоящим голодом. Хлеб выдавался по талонам – в Таллинне дневная норма на человека была 100 г. Но и этого хватало не всем. В мясных магазинах в основном было лошадиное мясо, даже трех сортов, например, очень вкусными были котлеты, сделанные из 1-го сорта этого мяса. Мясо было темнокрасного цвета, и при варке получалось много пены. Улицы были мрачными, неприбранными. Стала нормой ночная стрельба. Установить порядок не удавалось, было много краж и ограблений.

На рубеже 1917–1918 гг. власть большевиков в Эстонии становилась все более призрачной. Причины этого крылись в их политике. Большевики ждали мировой революции, народ ожидал мира. Они отрицали самостоятельность Эстонии и хотели, чтоб Эстония входила в состав России. Они не дали народу землю и преследовали церковь, использовали грубое насилие к врагам, а также к мирному населению и не сотрудничали с другими политическими партиями.

В декабре 1917 года большевистская Россия заключила мир с Германией, и военная деятельность с обеих сторон была прекращена. Вслед за этим в польском городе Брест-Литовске между Россией, Германией и их союзниками начались переговоры о мире. Стало ясно, что Германия претендует на огромные территории, в т.ч. и на Эстонию, ранее входившую в состав Российской империи. Руководители России не согласились с этим, и глава российской делегации Лев Троцкий объявил, что Россия прекращает войну и возвращает солдат на родину и без заключения мира. Немцы признали перемирие прерванным, и через неделю снова продолжили военные действия.

Руководители эстонского Маапяэва должны были действовать очень быстро, чтобы стало возможным объявить самостоятельность Эстонии, когда германская армия вступит на ее территорию. Одной ногой она была уже здесь, ибо с Октябрьской революции 1917 года эстонские острова Сааремаа, Хийумаа и Муху были в руках германской армии. Все российские чиновники и семьи военных покинули Эстонию.

Эстонцы создали Комитет спасения с чрезвычайными полномочиями, в его состав входили 3 человека: Константин Пятс, Юри Вильмс и Константин Коник. Это было решающее время для действий. 23 февраля 1918 года с балкона пярнуского театра «Эндла» был зачитан манифест о независимости Эстонии. На следующий день была провозглашена независимость государства.

В то же время было создано и Временное правительство Эстонской Республики, премьер-министром которого стал Константин Пятс. Эстония объявила себя нейтральной по отношению к российско-германской войне. Утром 25 февраля состоялись праздничные торжества и молебны, но уже днем в Таллинн вступили немцы, не признавшие независимость Эстонии.

Парек вспоминает солнечный день 25 февраля, когда германская императорская армия заняла Таллинн. Люди стояли на улице без единого звука, у всех серьезные лица. Было видно, что эстонцы подавлены. На следующий день на столбах и стенах появились распоряжения за подписью оберста фон Шекендорфа, начинавшиеся с жирных букв „Ich befehle” («Я приказываю») и „Ich verbiete” («Я запрещаю»). Для вечернего передвижения были введены особые разрешения, был объявлен комендантский час.[18]

В декабре 1917 года большевики арестовали Константина Пятса, судьей был Виктор Кингисепп. Пятс был обвинен в саботаже и приговорен к аресту на один месяц. Вслед за освобождением его снова арестовали, но в результате всеобщего недовольства в ту же ночь освободили.[19] Вскоре Пятса арестовали немцы.

Юри Вильмс, вероятно, был арестован на финских островах, по пути в Финляндию. Немцы расстреляли его на территории сахарного завода в Хельсинки, в настоящее время недалеко от этого места находится здание Финской национальной оперы. Политические и военные руководители Эстонии были вынуждены уйти в подполье.

Немцы занимали территорию Эстонии до 3 марта. Немецкая оккупация эстонской территории продолжалась до конца ноября 1918 года. Целью немцев было объединение Эстонии и Латвии в Балтийское герцогство. К счастью, Первая мировая война закончилась в ноябре 1918 года поражением Германии, и немцы уступили власть Временному правительству во главе с Константином Пятсом.[20] В Эстонии немцы вели себя настоящими хозяевами: на руководящие посты были поставлены немцы, экономика Эстонии работала на Германию, был начат вывоз продовольствия.

Процесс онемечивания начался и в сфере культуры. В ноябре было провозглашено Балтийское герцогство, но было уже поздно. Компьенское перемирие, заключенное 11 ноября, завершило Первую мировую войну, Германия покорилась. По условиям перемирия немцы должны были оставить завоеванные территории (в т.ч. и Эстонию).

Правительство Эстонии за границей во главе с Яаном Тыниссоном действовало успешно – уже в мае 1918 года Эстонию признала de facto Великобритания, затем Франция и Италия.